Судьбы заложников "Норд-Оста": "Племянник погиб, сестра бросилась с моста". Норд ост теракт когда


После «Норд-Оста». Как живут люди, пережившие теракт на Дубровке | Люди | Общество

26 октября для многих заложников Театрального центра на Дубровке — особенная дата. Именно в этот день ад, который продолжался почти трое суток, наконец-то закончился: террористов, захвативших здание, ликвидировали, а людей освободили. Как сложилась жизнь некоторых очевидцев тех трагических событий, рассказывает АиФ.ru.

Марат Абдрахимов

В мюзикле «Норд-Ост» Марат Абдрахимов играл авиамеханика. В тот момент, когда артист готовился выйти на сцену, в зал ворвались террористы.

После штурма с применением газа актер один из немногих смог покинуть театральный центр на своих собственных ногах, хотя к тому моменту его здоровье было сильно подорвано. Сам Марат объясняет это тем, что за несколько часов до газовой атаки ему удалось заснуть на полу лицом вниз, и он просто «не успел надышаться». 

После произошедших событий Абдрахимов увлекся йогой и духовными практиками. Какое-то время мужчина продолжил выходить на сцену в «Норд-Осте», когда было принято решение возродить его. Однако желание продюсеров вдохнуть вторую жизнь в мюзикл потерпело фиаско.

Актерская карьера Марата сложилась успешно, в разное время он играл в таких известных постановках, как «12 стульев», «CATS», «MAMMA MIA!», «Красавица и Чудовище», «Русалочка». Также его можно увидеть в спектаклях «Театра мюзикла», в котором артист работает на сегодняшний день. В 37 лет у Марата Абдрахимова родилась долгожданная дочь.

Москвичи во время траурной акции в память о погибших при захвате заложников в Театральном центре на Дубровке. Фото: РИА Новости/ Алексей Ничукин

Аркадий Винокуров

Шестнадцатилетний Аркадий пришел на «Норд-Ост» вместе со своей мамой. По стечению обстоятельств они опоздали на спектакль и приехали лишь ко второму акту. Мама подростка села в партере с подругой, а он разместился в бельэтаже, поэтому все время, пока здание было захвачено террористами, мать и сын находились раздельно. Трое суток за них переживали родные и близкие, среди которых была будущая жена молодого человека. 

Спустя полгода после трагедии Аркадий вместе с мамой снова пришли в театральный центр на Дубровке, чтобы увидеть «Норд-Ост». Винокуров признавался в интервью, что это была его личная инициатива, которая помогла ему избавиться от груза тяжелых воспоминаний. В свои 32 года он работает IT-специалистом и воспитывает вместе с женой двоих детей.

Александра Розовская

Когда дочь театрального режиссера Марка Розовского Саша пришла на кастинг «Норд-Оста», ее без труда утвердили на роль Кати Татариновой в детстве. Начинающей актрисе было всего 14 лет.

В момент начала газовой атаки Розовская с подругой Кристиной Курбатовой разорвали репетиционную одежду, смочили ее водой и закрыли лица, спасаясь от удушья. Услышав автоматные очереди, девочки легли на пол, где их и нашли сотрудники спецподразделений, они держались за руки. Увы, Кристине выжить не удалось. Кроме нее в этой трагедии Розовская потеряла своего двоюродного брата Арсения Куриленко.

Спустя несколько лет, когда пришло время поступать в ВУЗ, девушка выбрала журфак МГУ. Однако в какой-то момент забрала документы и поступила в театральный. В 2009 году она окончила ГИТИС и в этом же году стала работать в Российском академическом молодежном театре. Именно в РАМТе Александра познакомилась с актером Денисом Шведовым, у пары родилась дочь Мира.

Виталий Демидкин

Полковник спецподразделения ФСБ России «Альфа» ровно 15 лет тому назад был одним из тех, кто помогал освобождать Театральный центр на Дубровке. Несмотря на то, что к тому моменту за его плечами было много опасных спецопераций, Демидкин понимал, что «Норд-Ост» может стать его последним заданием. За штурм театрального центра Виталий Николаевич был награжден орденом «За заслуги перед Отечеством», а через два года получил орден Мужества за Беслан. В «Альфе» Демидкин прослужил двадцать шесть лет. Сыновья полковника пошли по стопам отца.

Игорь Денисов

В момент захвата здания террористами Игорь Денисов занимался вместе с учениками в своей студии ирландских танцев Iridan. Боевики ворвались туда в разгар репетиции и отвели всех в зал, где шел «Норд-Ост». В течение трех суток мужчина почти не спал, поэтому, когда спецслужбы пустили газ, практически сразу потерял сознание и очнулся в больнице только спустя 10 часов.

Через пару месяцев после трагедии в культурном центре «Москвич» прошел намеченный ранее отчетный концерт школы. Денисов и его ученики вернулись в репетиционный зал и до сих пор продолжают заниматься в Театральном центре на Дубровке. Игорь уверен, что всегда нужно смотреть в будущее, а не вспоминать прошлое. В своей студии — уже после «Норд-Оста» — он встретил будущую жену, которая родила ему троих детей.

www.aif.ru

Судьбы заложников "Норд-Оста": "Племянник погиб, сестра бросилась с моста"

Клейкая лента памяти

25.10.2017 в 19:59, просмотров: 58206

15 лет назад, 26 октября 2002 года, в 5.10 утра спецподразделения начали штурм захваченного боевиками Театрального центра на Дубровке, где в заложниках оказалось 916 человек. Предварительно через вентиляцию был закачан усыпляющий газ.

130 человек, в том числе 10 детей, из числа зрителей, пришедших на представление популярного мюзикла «Норд-Ост», погибли.

По официальному заявлению ФСБ, в Доме культуры была применен газ на основе производных фентанила. Его состав так и остался засекреченным. Основными причинами смерти заложников назвали обострение хронических болезней, а также обезвоживание.

О 57 часах ада рассказали «МК» те, кто прошел через теракт на Дубровке и нашел в себе силы жить после потери близких.

Мемориал «В память о жертвах терроризма», который был открыт в 2003 году перед зданием Театрального центра на Дубровке. Фото: mskagency

— На мюзикл «Норд-Ост» мы идти не планировали, — говорит Виктория Кругликова. — Сестра Ирина за месяц купила билеты на спектакль с участием Валентина Гафта, но перепутала числа. Когда мы собрались в театр с детьми, выяснилось, что спектакль уже прошел день назад, 22 октября, билеты пропали. А я работала преподавателем в колледже сферы услуг рядом с ДК «Московский подшипник», где шел мюзикл «Норд-Ост». Был будний день, погода выпала дождливая, идти никуда не хотелось, но решили: раз уже собрались — пойдем на мюзикл. Я взяла свою 18-летнюю дочь Настю, сестра — 15-летнего сына Ярослава. Причем ребята вырвались с большим трудом. Дочери нужно было готовиться к контрольной работе по французскому языку: она училась в Университете имени Мориса Тореза. Племянник отложил тренировку по теннису.

Муж у меня был в командировке. Он, кстати, не одобрял, что по такому серьезному произведению поставили мюзикл. Потом говорил, что если бы в тот роковой вечер был дома — никуда бы нас не отпустил…

Перед спектаклем заметили много странного. На подходе к Дому культуры человек кавказской наружности с характерным гортанным акцентом спрашивал лишний билетик. Я подумали тогда: «Слава богу, билетов нет, сейчас до кассы дойдем и вернемся домой». Но кассирша предложила билеты и в партер, и на балкон. Потом мы того смуглого человека, кто спрашивал лишний билетик, увидели среди боевиков… Вероятно, он в тот вечер или пересчитывал людей, или выявлял среди зрителей силовиков.

Зал был почти полностью заполнен. Нам достались билеты в одиннадцатом ряду, справа, ближе к боковому проходу. Спектакль был неплохой. Но я поймала себя на мысли, что с удовольствием бы ушла после первого отделения. Я подсознательно чувствовала что-то недоброе. А потом в фойе, во время антракта, мы увидели женщин во всем черном. Я подумала еще: идет такой патриотический спектакль, что они здесь делают?.. Настя с Ярославом что-то рассказывали друг другу и смеялись. И чеченки буквально испепеляли их взглядами. Особенно я запомнила одну из женщин в черном: она смотрела в упор, у нее были абсолютно черные зрачки… Меня прямо передернуло, мне опять захотелось уйти домой. Но как люди дисциплинированные решили досидеть до конца, не обижать артистов.

Второе отделение началось с танца летчиков. Артисты лихо отбивали чечетку, когда на сцену из зала запрыгнул человек в камуфляже и в маске. Я подумала, что наши спецслужбы кого-то хотят задержать. Потом мы услышали: «Мы из Грозного, это не шутки! Война пришла в Москву, вы — заложники!» И боевик сделал несколько выстрелов вверх.

Террористы перекрыли все входы и выходы в зрительный зал. Артистов погнали к машинам, чтобы они таскали рюкзаки со снаряжением и боеприпасами. А потом приступили к минированию зала…

Было очень страшно. Боевики пошли по рядам, чтобы выявить среди зрителей военных, сотрудников спецслужб и милиционеров. Многие силовики вырывали из удостоверений фотографии и выбрасывали «корочки». В нашем проходе нашли удостоверение какой-то женщины — сотрудницы ФСБ, которую так же, как и меня, звали Виктория Васильевна, совпал и год рождения — 1960-й. Только фамилия была другая. Террористы шли по рядам и спрашивали у всех женщин документы. А у меня с собой были только водительские права. Боевик взял их и стал пристально разглядывать: не поддельные ли? Минуты казались вечностью.

Племянник в свои 15 лет повел себя как настоящий мужчина. Обняв меня, Ярослав сказал: «Если тебя заберут, я пойду с тобой». Я, в свою очередь, стала убеждать боевиков, что работаю в колледже здесь по соседству, на улице Мельникова, дом 2, рядом с госпиталем ветеранов войны… Услышав адрес, боевики еще больше напряглись. Оказывается, в этом здании разместился штаб операции по освобождению заложников. Террорист, прищурившись, сказал: «Это говорит о многом. Пойдем к командиру».

Акция памяти. На ступени центра приносят фотографии погибших, свечи и цветы. Фото: mskagency

Меня чудом не расстреляли. Ребята, которые сидели сзади нас, начали кричать: «Она учительница!» Они работали распорядителями: встречали и рассаживали в зале гостей. И летом одному из ребят в нашем учебном комбинате отмечали свадьбу — мы с учениками накрывали для них столы.

Террорист, взяв мои документы, ушел. Потом вернулся и сказал: «Все в порядке, мы нашли эту женщину». Удивительно, но потом я узнала, что она выжила. Боевики не стали ее расстреливать: в их планы входило взять ее с собой при отступлении в Чечню и обменять на одного из своих полевых командиров.

Рядом с нами в проходе стояла одна из террористок, совсем девчонка, — Асет. Мы ее спросили: «Ну зачем вы пришли? Мы же здесь с детьми, мирные люди!» Она сказала: «У меня в Чечне остался ребенок, которому не исполнилось и года. У меня убили мужа, убили брата. Мы живем в подвале. Под бомбежками гибнут старики и дети. Это должно прекратиться». Я знала, что их в любом случае убьют. Но она повторяла: «Другого выхода нет». Мы предложили найти ее ребенка, забрать к себе. Она усмехнулась и сказала: «Ему Аллах поможет». Они были все как зомбированные.

К молодым женщинам-террористкам постоянно подходила женщина в летах, которая не снимала чадры. Она сидела в центре зала, рядом с металлическим баллоном, внутри которого, как потом выяснилось, был 152-миллиметровый артиллерийский осколочно-фугасный снаряд, обложенный пластитом. Когда поступала команда, все женщины в черном вставали, выстраивались в проходах с гранатами, брали в руки детонаторы… Наша собеседница Асет нас «успокаивала»: «Вы не волнуйтесь, если будет приказ о взрыве, я вас застрелю. Вы долго мучиться не будете».

На третьи сутки, 26 октября, мы заметили, что у боевиков приподнятое настроение. Им сказали, что завтра будут переговоры. Нам было сказано: «Мы вас отпустим, возьмем с собой небольшое количество заложников и уйдем». Мы с сестрой готовы были пойти с ними, только бы они отпустили наших детей…

фото: Михаил Ковалев

Иосиф Кобзон первым вступил в переговоры с террористами и сумел договориться об освобождении Любови Корниловой и трех детей: двух ее дочерей и одного ребенка, которого она назвала тоже своим.

Первый раз за все дни мы расслабились. А под утро я вдруг почувствовала сладковатый запах. Один из боевиков соскочил со сцены, стал бегать, кричать: «Где электрик?! Отключите вентиляцию!» Я с силой вдохнула воздух, чтобы распробовать этот запах. И когда уже начала терять сознание, подумала: «Это газ-убийца». Я пыталась выдохнуть газ, краем сознания отметила: «Мне нельзя «уходить» — как же дети?!» А потом наступила чернота.

Как дальше развивались события, я знаю со слов мужа. Вернувшись из командировки, он узнал о захвате театрального центра. Мы жили рядом — все дни до штурма он находился около Дома культуры. Когда начался штурм, в суматохе ему удалось просочиться через милицейский кордон. Спецназовцы и спасатели начали выносить на ступеньки первых заложников. Сергей вспоминал, что на людей было страшно смотреть: многие были с оскаленными зубами, мышцы лица были сведены судорогой…

Нам повезло: мы сидели близко от прохода — нас вынесли в числе первых. Сначала муж нашел меня. Я страшно хрипела, и он подумал, что у меня сломан позвоночник. Потом он заметил и Настю. Со мной на руках муж бросился мимо автобусов к тому месту, где стояли «скорые». Передал меня медикам и вернулся за дочерью. На том месте, где она лежала, уже была гора людских тел. Он с трудом достал Настю. Мужу показалось, что она не дышит. Он взял дочь на руки и не знал в шоке, что делать дальше. К ним подскочил врач, нащупал у дочери слабый пульс, крикнул Сереже: «Ты что стоишь, она живая, поверни лицом вниз и беги!»

Муж потом еще несколько раз возвращался к Дому культуры. Вынес мою сестру Иру, которая была вся в крови. Ему показалось, что он вынес и Ярослава. Был предрассветный час, еще достаточно темно. Паренек, которого он передал «скорой», был такой же высокий, светловолосый, как племянник. Но парень был в белой рубашке — скорее всего, один из распорядителей. А Ярослав пошел на мюзикл в зеленой рубашке…

Я и Настя попали в госпиталь ветеранов войны, который был рядом с театральным центром. Придя в себя, я сразу спросила: «Кто-нибудь погиб?» Медсестра, опасаясь за мое состояние, поспешила уверить: «Все живы». Я так обрадовалась!.. А на следующее утро мы узнали, что многих спасти не удалось.

Вскоре позвонил муж сестры — сказал, что Ярослав в морге, а Ира бросилась с моста… Узнав о смерти сына, она вырвала все капельницы и ушла из больницы. В морге попросила оставить ее одну, чтобы попрощаться с сыном. В театральном центре, держа Ярослава за руку, она пообещала сыну, что они всегда будут вместе… Ира вышла через черный ход, остановила машину. Денег у сестры с собой не было — она сняла с пальца кольцо, отдала его водителю и попросила остановить машину на мосту в Коломенском. Мне очень бы хотелось посмотреть в глаза этому человеку… или недочеловеку. Видя, в каком она состоянии, он взял кольцо, высадил сестру посередине моста и спокойно уехал. А Ира бросилась в воду… Но, к счастью, рядом на берегу сидели в машине парень с девушкой — они вытащили сестру на берег.

Как погиб Ярослав, мы так и не узнали. Рана на лбу у него была замазана воском. В книге регистрации поступления в морг рядом с его фамилией карандашом было написано: «Огнестрельное ранение». Было вскрытие. Но в графе «Причина смерти» был поставлен прочерк. У нас сохранилось это свидетельство. Я до сих пор не могу принять того, что племянника больше нет, убеждаю себя, что Ярослав живой, просто куда-то уехал. В этом году ему исполнилось бы 30 лет.

Меня спасла работа, в которую я окунулась с головой. Коллеги меня всячески поддержали. Помню, пришел в колледж ученик, который отслужил в армии, поделился: «Я стоял в оцеплении, когда шел штурм Дома культуры на Дубровке». Я говорю: «А я там была внутри». Он признался, что они думали, что все заложники — мертвые, и грузили их, как трупы…

Нам никто не объяснял, какие могут быть последствия. Мою дочь стали преследовать страхи, и они не проходят. Я перенесла инфаркт, выяснилось, что в печени идет воспалительный процесс, — врач сказал, что это результат отравления, но предупредил, что официально этот вывод никто не подтвердит.

Сестра Ира оправилась не скоро. Все последующие годы она мечтала родить ребенка. После теракта, на мосту, она сильно разбилась — никто не верил, что она сможет забеременеть. Но Бог услышал: у нее появились на свет сын и дочь. Теперь ей есть ради кого жить…

■ ■ ■

— Мы получили билеты на мюзикл «Норд-Ост» как участники переписи — в нашем районе Измайлово было 250 таких счастливчиков, — рассказывает в свою очередь Сергей Будницкий. — На спектакль я взял с собой дочь Иру и сестру зятя Ксюшу. Одной девочке было 12 лет, другой — 13.

Когда собирались на мюзикл, вдруг отключили горячую воду — мне пришлось смывать мыло холодной водой. Потом потух свет. 4-летняя внучка вдруг начала сильно плакать. Что-то в тот вечер нас задерживало дома… Но мы собрались и пошли.

Билеты нам достались в первом ряду. Спектакль был красочный, нам все нравилось, в антракте я сводил девчонок в буфет… А во втором отделении на сцену вышел человек в балаклаве, объявил, что мы — заложники. Все выходы были блокированы боевиками, по рядам пошли женщины-шахидки…

Во главе боевиков стоял Мовсар Бараев, на вид ему было не больше 25 лет. Он заявил: «Освободим вас, когда будут прекращены боевые действия в Ичкерии и начнутся переговоры с Масхадовым».

В ходе спецоперации было уничтожено 36 террористов, среди которых были и женщины-смертницы. Фото: reyndar.org

Террористы освободили маленьких детей, иностранцев, кто был с ними одной веры… У остальных стали проверять документы. Я работал начальником типографии на заводе автотракторного электрооборудования. На пропуске у меня было написано: «АТЭ-1». Боевик долго рассматривал удостоверение, предполагая, что это может быть некий военный объект.

Я пытался поговорить с Бараевым, рассказывал, что, будучи в армии, служил в полку Джохара Дудаева в дальней авиации. Попросил: «Отпусти моих девчонок». Он сказал, что у них 13-летние уже не считаются детьми и нередко уже воюют.

Мою дочь террористы сразу невзлюбили. Ира пришла на мюзикл в бархатном костюме, который был отделан перьями. Ее даже в туалет не пускали. Помогла нам одна из женщин–шахидок, которая назвалась Светой.

Всех потрясло убийство Ольги Романовой. Девушка добровольно пришла в Дом культуры, чтобы переломить ситуацию. Наступая на боевиков, она кричала: «Что вы за балаган здесь устроили?! Освободите людей, выведите их из зала!» Террористы стали кричать: «Она же пьяная!» Бараев заметил: «Она — агент КГБ. Мы это уже проходили в Буденновске» — и распорядился ее расстрелять.

На второй день боевики принесли еду из буфета. Стали кидать в зал шоколадки и пакетики с соком. Мы съели один бутерброд на троих. Вскоре появился доктор Рошаль, он стал оказывать заложникам медицинскую помощь: кому-то мерил давление, делал уколы, раздавал лекарства…

фото: Михаил Ковалев

Доктор Рошаль принес в захваченный центр 3 коробки с медикаментами, оказывал заложникам медицинскую помощь, вывел из захваченного Дома культуры 8 детей в возрасте от 8 до 12 лет.

Вечером перед штурмом Мовсар Бараев был очень довольный, говорил: «Завтра в 12 часов прилетает Шаманов». Я подумал, что это отвлекающий маневр: у меня было предчувствие, что скоро начнется штурм.

Задняя часть сцены была освещена, и в шестом часу утра я увидел, что сверху из вентиляции пошел белый завиток, похожий на дым. Двое боевиков на сцене стали стрелять из двух автоматов в вентиляцию…

А я, предвидя, что в зал могут пустить газ, припрятал маленькую бутылочку с минеральной водой. Растолкав спящих девчонок, намочил носовые платки. Сам тоже стал дышать через мокрую ткань. Потом взорвалась светошумовая граната, и я отключился.

Пришел в себя в институте Склифософского в три часа дня. В носу — трубка, в руках — капельницы… Назвал свою фамилию и снова отключился.

Потом выяснил, что меня в числе 23 человек привезли в Склиф на автобусе. Когда уже откачали, перевезли в бокс, ночевал там с 74-летним бомжем. Помню, он всю ночь матерился и бегал голым по реанимации…

На следующий день меня накормили морковным супчиком и перевезли на кровати в общую палату. Там лежали еще 6 человек. Запомнил дирижера Максима Губкина и трубача Володю Костянова. Вечером все уже ходили. Врачи удивлялись: «У нас никогда не было, чтобы вся реанимация гуляла!» Они делали для нас все возможное. Даже в час ночи приносили по нашей просьбе кефир.

Люди погибли, потому что была плохо подготовлена эвакуация. Рядом с театральным центром стояли грузовики с песком: все готовились к взрыву, «скорые» не могли близко подъехать… В госпиталь ветеранов, который располагался через дорогу от Дома культуры, привезли всего 58 человек. В Склифе оказалось 23 заложника, а в 13-ю больницу попало 367 человек.

К часу ночи нашлась Ксюшка, которая попала как раз в 13-ю больницу. А потом сообщили и о дочке, которая оказалась в госпитале ветеранов. К ним после штурма пришли бойцы «Альфы», принесли торт и шампанское. А заложники начали кричать: подумали, что их снова захватывают.

Когда вышел после больничного на работу, я 300 метров по коридору шел, наверное, чуть ли не час. Все вылетали из кабинетов, обнимали, целовали…

С тех событий прошло уже 15 лет. Но я до сих пор не могу слышать, когда рвут скотч. В первый день боевики постоянно рвали липкую ленту и приматывали взрывчатку к спинкам стульев.

Комментарий руководителя общественной организации «Норд-Ост» Сергея Карпова, который потерял в теракте на Дубровке старшего из троих сыновей — музыканта и переводчика Александра:

— Не добившись правосудия на родине, мы обратились в Страсбургский суд, который в 2011 году присудил выплатить пострадавшим по делу «Норд-Оста» 1 миллион 254 тысячи евро компенсаций, а также обязал провести достойное расследование. И после этого, впервые за 15 лет, когда шел суд над пособником террористов Хасаном Закаевым, в зал заседаний пригласили потерпевших. (Хасан Закаев был задержан спустя 12 лет после теракта, когда пытался въехать в Крым по поддельным документам на имя гражданина Украины. По версии следствия, в 2002 году он доставил в Москву оружие и взрывчатку с Северного Кавказа, которые потом были использованы во время захвата заложников. — Авт.)

Когда мы поднимали вопрос о нарушении прав потерпевших — ведь нам не давали копировать материалы уголовного дела, судебно-медицинских экспертиз, — председатель этот вопрос отводил. Говорил, что он не относится к делу.

Тем детишкам, которые оказались в числе заложников, теперь по 25–30 лет. Большинство из них — больные люди. Наш адвокат предоставил на обозрение 8 килограммов эпикризов, медицинских заключений по состоянию здоровья этих людей. У них — онкология, амнезия, гепатиты, холециститы, невриты… И все это — токсического происхождения. Люди получили отравление. Нам же все эти годы твердили, что газ был безвредный: подышал и уснул.

Судебные эксперты писали, что вещество не идентифицировано. Но в то же время в своем заключении указывали, что прямой причинной связи между гибелью заложников и применением этого газа не обнаружено. Причина смерти, мол, в обострении хронических болезней: люди три дня находились без достаточного количества питья и еды… Когда читали эти экспертизы, создавалось ощущение, что на Дубровке собрались одни инвалиды.

Погибло 130 человек. В 80% заключений было указано: «Следов оказания медицинской помощи не обнаружено». Мы об этом кричим все 15 лет и далее молчать не будем.

26 октября с 10.00 до 12.00 на площади у театрального центра пройдут памятные мероприятия, посвященные 15-й годовщине со дня трагических событий на Дубровке.

Смотрите фоторепортаж по теме: Последний звонок «Норд-Оста»

Лучшее в "МК" - в короткой вечерней рассылке: подпишитесь на наш канал в Telegram

www.mk.ru

«Норд-Ост»: как было на самом деле? - Что вижу

Зачем убивали террористов, лежавших без сознания, "контрольными выстрелами в голову", почему погибло столько заложников, как мародерствовали милиционеры...

Восемь лет назад, 23 октября 2002 года в Театральном центре на Дубровке шел первый русский мюзикл «Норд-Ост». В зрительном зале было более 900 человек. Почти все они оказались в заложниках у сорока чеченских террористов, осуществивших в центре Москвы один из самых масштабных терактов в истории России.

В ночь с 25 на 26 октября было принято решение о штурме. В оперативный штаб входили заместитель главы ФСБ генерал Виктор Проничев и глава администрации президента РФ Александр Волошин. Из оперативного штаба поступила команда на штурм подразделениям ЦСН ФСБ, которыми командовал другой заместитель главы ФСБ, генерал Александр Тихонов.

Силовая операция началась с подачи через вентиляционную систему газа. Известно, что в состав газа входили тяжелые опиаты на основе фентанила (применяется в медицине для анестезии). Также известно, что при быстром и недозированном применении это вещество приводит к летальному исходу и особенно опасно при воздействии на людей в сидячем положении.

20 сентября 2003 президент России В. В. Путин заявил на встрече с журналистами, что «эти люди погибли не в результате действия газа», который, по его словам, был безвредным, а стали жертвами «ряда обстоятельств: обезвоживания, хронических заболеваний, самого факта, что им пришлось оставаться в том здании». В свидетельствах о смерти, выданных родственникам погибших, в графе «причина смерти» был поставлен прочерк.

Министерство здравоохранения официально отказалось сообщать данные о газе, применённом во время операции, сославшись на то, что это является государственной тайной. Комитет Госдумы по безопасности отказался изучить правомерность засекречивания газа. Формула газа засекречена до сих пор.

Первое официальное сообщение о единичных случаях гибели заложников прозвучало около 08:00, однако заместитель начальника штаба Владимир Васильев сообщил, что среди погибших нет детей. Как стало известно из материалов уголовного дела, к тому времени уже была констатирована смерть 5-ти детей.

Всего в результате террористического акта по официальным данным погибли 130 человек, в том числе 10 детей.

Неизвестно точное время начала силовой операции по уничтожению террористов. Часть сотрудников ЦСН ФСБ проникла в зал через гей-клуб, который функционировал на территории театрального центра. Видеокамерами зафиксировано лишь появление спецназовцев в фойе театрального центра в 6.22 утра. Известно, что во время штурма спецназовцы также получили отравление, однако никто из них не погиб под воздействием газа.

Оперативный штаб продумал спецоперацию по уничтожению террористов до мельчайших подробностей. Плана по спасению заложников у оперативного штаба не было.

Объяснения медицинских работников, принимавших участие в эвакуации пострадавших 26 октября 2002 года (из материалов уголовного дела).

Из объяснения Беляковой О.В. (том 120, лист дела 130):

На улицу Мельникова мы прибыли примерно в 7 часов 15 минут…

По прибытии к ДК АО «Московский подшипник» в нашу машину загрузили двух пострадавших. Загрузку осуществляли сотрудники МЧС… Буквально через минуту сотрудник МЧС сказал мне, чтобы я шла в автобус и оказала помощь пострадавшим, находящимся в нем.

Когда я вошла в автобус, двери закрылись, и сотрудник МЧС дал команду водителю ехать в ГКБ№1. В автобусе не оказалось никаких медицинских препаратов и инструментов. По ходу движения, автобус останавливался на светофорах, по приезду в ГКБ №1 сначала нас не пропускали на территорию охранники. В автобусе находилось 22 пострадавших, один из которых к данному моменту скончался… В автобусе пострадавшие располагались хаотично, некоторые сидели на креслах, некоторые лежали на полу.

Мне не известно, кто осуществлял руководство работой по эвакуации, кто выносил пострадавших я также не знаю.

…Сортировочной площадки не было, и это сыграло негативную роль. То, что пострадавших госпитализировали на автобусах, без соответствующего количества медицинского персонала, медикаментов, инструментов, играло негативную роль.

…В работе нам бы помогло название антидота…

Из объяснения Недосейкиной А. В. (том 120 лист дела 115):

…О том, что я могу быть использована для доставки бывших заложников из ДК АО «Московский подшипник» заранее предупреждена не была.

№ наряда 784548, везли в Боткинскую больницу в состоянии биологической смерти.

Работа по эвакуации бывших заложников из ДК АО «Московский подшипник» была организована недостаточно квалифицированно. В частности, была плохая сортировка больных, трупы загружались в машины СМП, а живые заложники находились в автобусах вперемежку с трупами погибших заложников…

Автобусы с пострадавшими по большей части следовали без медперсонала, что сыграло негативную роль в их спасении.

…Отсутствие информации о названии вещества, примененного в ходе спецоперации, сыграло негативную роль в оказании медпомощи.

Также известно, что террористы на протяжении как минимум двадцати минут фиксировали поступление газа, идентифицировали это как попытку штурма, но взрывные устройства и пояса шахидов не взорвали, также не было попытки массового расстрела заложников. Заложники видели, что некоторые террористы (шахидки) потеряли сознание от воздействия газа.

В результате спецоперации все террористы, даже те, кто находился в бессознательном состоянии, были расстреляны (в том числе контрольными выстрелами в голову).

Власть назвала штурм Театрального центра на Дубровке — «блестящей спецоперацией». Спасательная операция была признана эффективной, несмотря на то, что в материалах дела зафиксировано неоказание какой-либо медицинской помощи 73 из 129 погибших заложников. Весь архив ФСБ по «Норд-Осту» был уничтожен вскоре после спецоперации.

После «Норд-Оста» секретными приказами президента Путина были награждены силовики. В том числе Героями России стали генерал ФСБ Проничев, генерал ФСБ Тихонов, а также неустановленный создатель химической формулы неустановленного газа, тоже — сотрудник ФСБ.

«Свободная пресса» связалась с сотрудником правоохранительных органов, который в составе группы следователей проводил следственные мероприятия в театральном центре на Дубровке сразу после штурма.

«СП»: – Какие ваши самые главные впечатления и выводы по теракту?

– Главный вывод – чеченцы там не собирались умирать. В значительной мере их угрозы взорвать заложников были блефом.

«СП»: – Почему вы так считаете?

– По показаниям свидетелей. Это были условные смертники. А главное, это видно по конечному факту: возможности взорвать заложников у них были, но они этого не сделали.

«СП»: – Но официальная версия – им помешал газ…

– «Газовая» героика достаточно надуманная. Газ был виден – с момента, когда его пустили, и до момента, когда он начал действовать, в основном на заложников – прошло до пяти минут. Было видно, что идет белый дым – газ. Террористам это было очевидно. Это даже не было скрыто, очевидно в буквальном смысле слова, то есть «видно очами». У террористов, насколько я помню, с собой были противогазы. Так что если бы они, действительно, хотели там все взорвать, и готовы были погибнуть, они бы без проблем это могли сделать. Но они этого не хотели.

Еще важный момент: до сих пор не разглашаются цели – истинные, реальные – с которыми террористы туда прибыли.

«СП»: – А какие они были, эти истинные цели?

– А это неизвестно. Но в первые минуты после захвата по центральному телевидению прошла информация о том, что Мовсар Бараев (руководитель группы террористов, – прим. «СП») хочет огласить виновников взрывов домов в Москве, сняв вину с чеченцев. Это было одно-единственное сообщение, потом эта информация исчезла.

Потом, негативное эмоциональное впечатление вызывает то, что не было взято в плен ни одного террориста, в то время как такая возможность, по-видимому, была – начиная с газа, и заканчивая «Альфой», которая наверное уж могла кого-нибудь взять. А так мы видим полное игнорирование каких-либо сведений, которые могли быть получены от террористов. Хотя бы имена сообщников. Хотя бы в интересах того, чтобы в будущем террористы не могли провезти в Москву такое количество взрывчатки, можно было спросить: а как они ее провезли? Вдруг у них есть сообщники в спецслужбах? Ведь ни кто-то, а спецслужбы прошляпили это обстоятельство.

С этими целями уж кого-то из террористов могли попытаться взять. Нет, никого не взяли. И это было выдано не как поражение, а как достижение – и это непонятно.

«СП»: – По слухам, штурмовые спецподразделения на Дубровке буквально исполнили угрозу Владимира Путина – «мочить в сортире». Террористов действительно «замочили» в туалете?

– Я лично видел сортир с простреленными насквозь кабинками, с многочисленными дырками. Кого-то там «мочили», точно. «Замочили» или нет – другой вопрос…

«СП»: – Это такой некрофильский юмор?

– Я не знаю. Возможно, туда просто загнали какую-то «крысу» с автоматом из числа террористов, и она отстреливалась. Юмор тут ни при чем, слишком это серьезное дело.

«СП»: – А какие ваши впечатления от погибших?

– Впечатление произвело число погибших, и причина их гибели. По некоторым данным, большинство из них просто-напросто захлебнулись блевотиной. Рвотными массами. Основная причина гибели – несвоевременное оказание медпомощи. Этот газ производит эффект по типу героина: при передозировке отказывает дыхательный центр, возникает задержка дыхания, рвота. А пострадавших военные из внутренних войск выносили из зала и клали в автобусы лицом вверх. Штабелями, без участия медиков.

Их везли в больницы, но в связи с засекреченностью данных о составе отравляющего вещества, и не доведением этих сведений до врачей, автобусы еще долго ездили от больницы к больнице. Возникла неразбериха, неорганизованность. Прошло время, в течение которого пострадавшие задохнулись – захлебнулись рвотными массами. Это около 130 человек.

«СП»: – Но некоторые заложники погибли от пуль, разве нет?

– От пуль всего-то погибло три-четыре человека из заложников, их застрелили террористы. У одного из заложников сдали нервы, он психанул, вскочил и побежал, чуть ли не по спинкам кресел – его застрелили. Еще одну заложницу расстреляли, потому что решили, что она провокатор. Еще кого-то застрелили, но все остальные, похоже, задохнулись и захлебнулись рвотными массами.

И вот это выдано за достижение наших спецслужб.

Еще на меня произвела впечатление одна девушка из числа заложников, студентка факультета журналистики МГУ, которая сказала, что после пережитого журналистом уже не будет. Она, освободившись из заложников, смотрела телевизор, и что-то у нее произошло внутри от вранья ТВ, которое освещало теракт. В телерепортажах тогда передавали картинку с расположением снайперов и силовых групп, которую террористы тоже смотрели по телевизору, но находясь внутри здания.

«СП»: – Какие общие выводы можно сделать из теракта на Дубровке?

– Я не возьму ответственность за выводы.

Мое общее впечатление – теракт на Дубровке произошел в точном, каноническом соответствии с идеями Антонио Грамши (основатель и теоретик Итальянской коммунистической партии в 1920-1930 годах, прим. «СП») об обществе-спектакле. Бросается в глаза, что весь этот спектакль вырвался за пределы сцены и театра, и захлестнул всю страну, смешав зрителей с участниками, и сделав их участниками спектакля. И большой вопрос, кто в этом спектакле зрители, а кто – режиссеры.

Это наблюдение усиливают допросы первых свидетелей. Они говорили, что не сразу поняли, что на сцене – террористы. До тех пор, пока те не начали агрессивные действия по отношению к залу, зрители думали, что это – элемент спектакля. Граница между началом спектакля «Норд-Ост» и терактом была размыта. В этом смысле, спектакль до сих пор не закончился.

«СП»: – А в чем заключается теория Грамши?

– Он говорит о том, что событиями, происходящими в обществе, можно управлять, управляя спектаклем, который изображает эти события. В «Норд-Осте» главное, чтобы захватывалось внимание зрителя, а какими средствами – неважно. В данном случае внимание было захвачено, но в итоге непонятно, кто его захватил: террористы, свежеиспеченные Герои России из ФСБ, правительство… Все это свело событие к уровню ЗРЕЛИЩА. По замыслу тех, кто это спланировал, зрелище должно заслонить причины – так оно и произошло. Никаких причин до сих пор никто не озвучил и не исследовал. Это театральная подмена, потому что надо искать причины. Не найдя их, невозможно делать выводы.

Игорь Трунов, адвокат пострадавших: Золотые кольца с трупов рвали с мясом

«СП»: – Игорь Леонидович, на какой стадии находится дело «Норд-Оста» в Европейском суде?

– В ноябре – начале декабря мы ожидаем окончательного рассмотрения дела. Все это время у нас идут коммуникации со Страсбургом. Но надо понимать: переписка идет не с Европейским судам, а с Российской Федерацией. Мы пишем – РФ отвечает, то, что ответили, Европейский суд пересылает нам, мы возражаем, суд пересылает возражения РФ, и т.д. Это длится уже второй год, и за это время отдельные изначально жалобы двух групп пострадавших в «Норд-Осте» (интересы 60 человек представляю я, пяти человек – Карина Москаленко) объединили в одно дело.

«СП»: – Это хорошо?

– Наша сторона категорически возражала объединения: мы считаем, помимо реанимации уголовного дела по «Норд-Осту», надо реанимировать и гражданские дела. Пострадавшие до сих пор не получили надлежащего возмещения вреда, возмещения морального вреда, многим сиротам не выплатили того, что регламентировал закон на тот момент. Наша жалоба, поясню, состоит из двух компонентов: уголовное производство плюс гражданское. А у Москаленко – только уголовное производство: она сделала акцент на то, что следствие было некачественное и неполное. В последнем пункте наши аргументы совпадают.

Так или иначе, сейчас рассмотрение дела в Страсбурге подходит к финалу. Единственное, чем мы дополнили нашу жалобу в этом году – ситуацией с мародерством со стороны сотрудников правоохранительных органов. Они разворовали все, что только могли, плюс умудрились разворовать то, что было запротоколировано в присутствии понятых, и сдано на ответственное хранение следователю.

«СП»: – А что конкретно разворовали?

– Деньги, ценности. Мы выиграли в суде по двум эпизодам мародерства, которые ни в какие ворота не лезут. Напомню, следователь у нас несет персональную ответственность за ценности, переданные ему в присутствии понятых, и надлежащим образом запротоколированные. Так вот, бывшая заложница Долгая передала на хранение сумочку, де было около двух тысяч долларов, а семья журналистов из Калининграда Михайловых – деньги и ценности. Все это пропало. Мы обратились в суд с иском против прокуратуры Москвы, и выиграли дело. Понимаете? Прокуратуру обязали выплатить этим двум семьям разворованные средства.

«СП»: – Их выплатили?

– Долгая уже получила деньги, их заплатил федеральный бюджет. То есть, отдуваемся мы с вами: следователи воруют, а налогоплательщики платят. Замечу, что к ответственности не привлекли никого из следователей, хотя по закону против виновного должны были возбудить уголовное дело.

«СП»: – Это был единичный случай?

– Мы доказали только те эпизоды, по которым у нас были просто железобетонные доказательства: протоколы, подписанные в присутствии понятых, в том числе следователем, и подшитые к материалам дела. А случаев были десятки, мародерство было массовым явлением. Трупы ведь выдавали голыми, даже трусы снимали с трупов – это же безобразие! Я не говорю о золотых кольцах – их рвали с мясом, снимая серьги, рвали уши женщинам. Но там, где не было протоколов, доказать что-либо было практически невозможно…

«СП»: – Как вы думаете, чем закончится рассмотрение дела в Европейском суде?

– Судя по нашей переписке, некоторые требования РФ опосредованно признает. Материалы переписки, кстати, засекретили по требованию Российской Федерации. Там нет ничего секретного, но из переписки видно, что РФ часто говорит неправду.

У меня нет полной уверенности, что удастся добиться повторного уголовного расследования по «Норд-Осту»: истекли сроки давности, и к ответственности никого привлечь не удастся. А вот по гражданскому производству есть хорошие шансы добиться справедливости, и настоять на выплате надлежащих компенсаций: они никогда не повредят.

Оперативная ложь

«Трагедии могут быть в любом государстве. Никто не застрахован. Главное, как власть из них выходит. Какие уроки извлекает она из жестокой правды о случившемся, как относится к потерпевшим, которые продолжают свою жизнь рядом с ней, и к памяти погибших?» - считает потерпевший В. Курбатов, который потерял на Дубровке ребенка.

Но как раз после теракта власть повела себя самым странным образом. Пошла дезинформация, расследование стопорилось, а потом и вовсе было остановлено. Потерпевшие вынуждены были даже создать общественную организацию «Норд-Ост», которая провела параллельное расследование трагедии, направив его итоги в правительство и правоохранительные органы.

Ниже мы приводим данные из этого доклада.

«По словам матери заложника Т. Карповой, примерно через час после взрывов к родственникам заложников вошли Валентина Матвиенко, Олег Бочаров и другие представители штаба. «Все они были крайне возбуждены и веселы. Они встали у микрофона. Зал замер. И тут прозвучали слова сладкой лжи: «Штурм прошел блестяще! Террористы убиты все! Жертв среди заложников – нет!» Зал зааплодировал, закричал от радости. Все благодарили власти, чиновников за спасенные жизни родных и близких». А в это время, как потом стало известно из материалов уголовного дела, тела погибших заложников складывались в два автобуса, стоявших возле ДК...

Первое официальное сообщение о единичных случаях гибели заложников прозвучало около 09:00, однако заместитель начальника штаба Владимир Васильев (ныне депутат ГД РФ – прим. «СП») сообщает о том, что среди погибших нет детей. Как впоследствии выяснилось, к тому времени медики констатировали смерть уже 5-ти детей.

Все это время власти молчат о применении спецсредства во время штурма.

В 13:00 на пресс-конференции заместитель начальника штаба Васильев сообщил о гибели 67 человек, но по-прежнему скрывалась гибель детей. По его словам, он уполномочен заявить о применении спецсредства и о захваченных живыми нескольких террористах.

13:45 — оперативный штаб прекратил свою работу. При этом родственникам заложников сообщили «справочные телефоны», по которым они якобы могли узнать информацию, в какую больницу доставлены их близкие. Однако информацией о бывших заложниках «диспетчеры» не владели. Федеральные СМИ сообщили недостоверный перечень больниц, в которые поступили бывшие заложники.

Допуск родственников бывших заложников в больницы был запрещен. Неопознанных пострадавших было много, и родственники предлагали фотографии для опознания личностей, но им категорически отказывали. Несмотря на обещание властей, списки во многих больницах так и не появились, что заставляло страдать людей, не сумевших найти своих близких ни среди живых, ни среди мертвых.

Бывшие заложники продолжали умирать и 26-го, и 27-го, и 28-го октября. Наконец, только через неделю была сообщена более или менее реальная информация о погибших — более 120 человек.

По сообщению Прокуратуры от 1 ноября 2002 г., в моргах найдены все бывшие заложники, ранее числившиеся пропавшими без вести. Часть из них была обнаружена в Лефортовском морге — первоначально их тела были причислены к телам террористов. Однако только в июне 2003 года семья Г.Влаха была извещена о том, что его труп кремирован вместе с телами террористов. Никаких объяснений и извинений по этому поводу семья не получила.

Официальная версия о безвредности примененного в ходе штурма «спецсредства» широко использовалась в средствах массовой информации. С телеэкранов руководящие сотрудники здравоохранения еще до получения результатов экспертиз заявляли, что причиной смерти заложников явились «комплекс неблагоприятных факторов» и наличие хронических заболеваний.

Скрывались также случаи поражения «спецсредством» сотрудников специальных служб, осуществлявших спасательную операцию. Но 06.11.2002 г. президент ассоциации ветеранов подразделения «Альфа», депутат Московской городской думы Сергей Гончаров сообщил, что в госпиталях находятся 9 офицеров подразделения «Альфа», которые отравились газом при освобождении заложников.

Как известно сегодня, в результате проведенной операции, как минимум, 130 заложников погибло, десять из которых - дети; около 700 заложников отравлено, часть из них стала инвалидами II и III групп , 12 человек частично или полностью лишились слуха; 69 детей, лишившись родителей, остались сиротами».

Кто виноват? Что за гей-клуб?

До сих пор не удалось установить истинную картину случившегося в театральном центре. Следствие по делу закрыто еще в 2007 году.

К суду привлечены всего два «стрелочника». За пособничество террористам получил 8,5 лет Заурбек Талхигов, который переговаривался по телефону с Бараевым. Милиционер Алямкин получил 7 лет за то, что он осенью 2002 г. за взятку оформил временную регистрацию гражданке РФ Л. Бакуевой. Впоследствии Бакуева оказалась среди участников захвата Театрального центра на Дубровке. Вот и все оргвыводы.

В докладе общественной организации «Норд-Ост», по этому поводу говорится: «Неприемлема ситуация, когда ответственность рядового сотрудника превышает ответственность руководителей ведомств, которые не смогли предотвратить трагедию на Дубровке. Высокопоставленные должностные лица ФСБ и МВД получили награды за операцию по ликвидации террористов, в ходе которой гибнут более сотни заложников, а единственным, кто понес наказание, оказался Алямкин – рядовой сотрудник паспортного отдела. Суровый приговор Алямкину призван продемонстрировать решительность и бескомпромиссность власти в борьбе с терроризмом. Однако общественности так и не были представлены какие-либо реальные результаты расследования причин случившегося. До сих пор не дано объяснений, почему в ходе операции по спасению заложников столько людей погибло не от рук террористов. Вместо этого нам предлагают удовлетвориться наказанием "стрелочника". Приговор, вынесенный Алямкину, непропорционально суров, и наказание рядового сотрудника правоохранительных органов не может исчерпать ответственности властей за трагедию на Дубровке».

А вот справка из материалов следствия (том 1, лист 93): «В подвальном помещении ДК находился гейклуб. Там в то время шел ремонт. Среди рабочих персонал ДК отмечал наличие кавказцев и, по свидетельству одного из сторожей, кавказцы жили в помещении этого клуба на весь период ремонта. Сторож был захвачен в заложники и среди террористов узнал одного из рабочих гейклуба. Т. к. членами и посетителями клуба являются многие влиятельные представители коммерческих и властных структур, в т.ч. и среди депутатов ГД РФ, ООО «Архонт и Ко» имеет мощное прикрытие в случае проверок со стороны правоохранительных органов. Возможно, в гейклубе велась база данных клиентов с целью сбора компринформации для шантажа интересующих лиц. В связи с изложенным, гейклуб был наиболее идеальной базой для подготовки и осуществления террористического акта».

Однако стал ли гей-клуб, где тусовались «влиятельные представители коммерческих и властных структур», базой для тех, кто готовил один из самых страшных терактов современности, так и осталось неизвестным. Видимо, «лишние подробности» оказались кому-то очень не нужны.

В результате, в истории «Норд-Оста» так и осталось множество белых пятен. Следствие закрыто так, что невозможно даже установить, каким образом, по сговору с какими структурами боевикам с большим количеством вооружения и взрывчатых веществ удалось пробраться в центр Москвы и беспрепятственно захватить заложников.

Неоднократные обращения пострадавших к тогдашнему президенту страны Владимиру Путину с требованием проведения объективного расследования обстоятельств трагедии и ее последствий оказались безрезультатными.

«Норд-Ост» и Европейский суд

После «Норд-Оста» секретными приказами президента Путина были награждены силовики. Героями России стали генерал ФСБ Проничев, генерал ФСБ Тихонов, а также создатель химической формулы газа, сотрудник ФСБ.

Бывшие заложники и родственники погибших нашли адвокатов. Интересы одной группы представляют Каринна Москаленко и Ольга Михайлова, другой — Игорь Трунов и Людмила Айвар.

В начале 2003 года, получив постановления об отказе в возбуждении уголовного дела против членов оперативного штаба, спасателей и врачей и обжаловав их в российских судах, заявители Москаленко и Михайловой решили обратиться в Европейский суд.

Такое же решение в августе 2003 года приняли и 57 заявителей Игоря Трунова и Людмилы Айвар.

Уголовное дело по «Норд-Осту» долгое время вел в одиночестве следователь Кальчук. До российского суда дело не дошло. Ни одного виновного (кроме убитых террористов) в смерти заложников следствие не нашло.

До 2007 года Европейский суд молчал. В 2007-м была коммуницирована жалоба Игоря Трунова. Причем Европейский суд сам предложил заявителям Трунова заявить о нарушении 2 и 3 статей Европейской конвенции. Эти статьи считаются самыми «тяжелыми»: Страсбург уже на начальных этапах усмотрел в деле «Норд-Оста» признаки нарушения государством самого главного права — права на жизнь.

В начале ноября этого года закончится последний — состязательный — этап рассмотрения жалобы по «Норд-Осту», и Европейский суд приступит к написанию решения.

ТОП-10 ВЧЕРА

Надоевшие

Россия по дешевке

Госкорпорации рассуют по карманам

Медведев и метро

В Катыне растрелянно 1,8 тыс. человек, а идентифицировали всего 22?

Как организуют межнациональную бойню

ruscesar.livejournal.com

Так кто всё-таки организовал теракт в "Норд-Осте"?

Здравствуйте! В связи с сегодняшней очередной (11-й) годовщиной известного теракта в Москве на мюзикле "Норд-Ост" прилагаю пару своих довольно старых, -- однако, увы, не слишком широко известных в Интернете -- материалов об истинном авторстве данного преступления (а в бумажных изданиях эти материалы вроде бы вообще, к сожалению, нигде не публиковались, кроме самиздатской "Крамолы"). Всем читателям -- всего самого хорошего!

Дмитрий Воробьевский, редактор воронежской самиздатской газеты "Крамола".

(Кстати, сайт "Крамолы" -- http://krrramola.narod.ru/ , -- читатели которого исчислялись многими десятками тысяч, в конце июля был без объяснения причин заблокирован администраторами хостинга "Укоз.ру" -- очевидно, под давлением российских властей. Однако, материалы вышедшего в конце августа 19-го номера "Крамолы" и ряда предыдущих номеров доступны в Интернете; 19-й номер можно посмотреть здесь -- http://www.liveinternet.ru/users/5246401/post288444195/ , а три предыдущих номера -- здесь -- http://www.newizv.ru/forum/?SectionID=1&ThreadID=31643 , http://www.newizv.ru/forum/?SectionID=1&ThreadID=37045 , http://www.newizv.ru/forum/?SectionID=1&ThreadID=40518 ...)_______________________________________________________

ТАК КТО ВСЁ-ТАКИ ОРГАНИЗОВАЛ ТЕРАКТ В "НОРД-ОСТЕ"?(Данный материал был опубликован на ряде сайтов ещё в 2009 г.)

На мой взгляд, при официальном "расследовании" того чудовищного теракта было столько, мягко говоря, вопиющих противоречий, нестыковок, оставшихся без ответа вопросов и просто явного абсурда, что изображать хоть какое-то доверие к этому "расследованию" было бы просто неприлично. Надеюсь, читателям будут интересны эти мои попытки разобраться в тех кровавых событиях, предпринятые мной на страницах почти никому неизвестной самиздатской "Крамолы" ещё несколько лет назад...

Трагедия "Норд-Ост". Чей сценарий?

Речь здесь, конечно, не о сценарии знаменитого мюзикла, вроде бы не относящегося к жанру трагедии, а об известных трагических событиях в Москве 23-26 октября 2002 года, когда огромное здание со зрителями и артистами этого мюзикла было захвачено террористической группой Мовсара Бараева, потребовавшей прекращения бойни в Чечне.

Российские власти утверждают, что газ перед спецназовским штурмом здания на Дубровке был применён для того, чтобы мгновенно "вырубить" террористов, лишив их возможности нажать на кнопку взрывного устройства, способного, мол, взорвать всё здание с заложниками. Но, судя по рассказам многих бывших заложников - например, Ирины Куминовой, Андрея Ушакова и Ольги Рудаковой, выступивших по телеканалк "ТВС" 29 и 31 октября, Ольги Хухриной, выступившей 28 октября по "НТВ", и Ильи Лысака, интервью с которым напечатано в "Новой газете" за 18 ноября 2002 года, - террористы, почувствовав газ, вовсе не "вырубились", а "забегали, прижимая к лицам платки", "стали надевать респираторы" "принялись совещаться", и у них было, как минимум, от 5 до 10 минут (до начала штурма) - более чем достаточное время для нажатия кнопок взрывателей.

Кроме того, по данным ряда учёных Запада - например, выступившего 27 октября по "Би-Би-Си" профессора Белфастского Королевского университета Кэвета Сэренна, - вообще не существует такого газа, которым можно мгновенно (или хотя бы за несколько секунд) отключать сознание людей (тем более - в огромном театральном здании). Естественно, возникают следующие вопросы:

почему террористы-смертники не взорвали здание с заложниками, когда почувствовали газ или когда начался штурм?

и почему власти дали приказ о пуске газа и о штурме, зная, что у террористов будут многие минуты на нажатие кнопок взрывных устройств?

Сразу на оба этих вопроса, по-моему, есть лишь один правдоподобный ответ - следующий: взрывчатка (или, возможно, начинка взрывателей) у террористов была негодная, и российские власти, давая приказ о пуске газа и штурме, прекрасно об этом знали. А знать об этом они, по-видимому, могли лишь в том случае, если сами давали указание снабдить этих террористов через каких-то своих агентов этой "взрывчаткой".

Данная версия может объяснить все, казалось бы - необъяснимые противоречия и странности, связанные с терактом на "Норд-Осте", а также истинные цели его главных организаторов. Думаю, что к этим целям относится и наблюдаемое теперь стремительное восстановление в России тоталитарного режима, которое, так сказать, гармонично сочетается с повсеместным раздуванием античеченской истерии и с усилением геноцида в Чечне. Исходя из данной версии, нетрудно объяснить и упорный отказ властей сообщить кому бы то ни было (даже врачам, лечащим бывших заложников) точный состав применённого газа: если бы он стал достоянием гласности, то учёные легко могли бы доказать не только его заведомую смертоносность, но и - главное - невозможность его использования для мгновенного отключения сознания террористов. Можно объяснить в рамках данной версии и потрясающую кровожадность спецназа, убившего, как объявлено, всех террористов, даже тех, которые были захвачены спящими или в бессознательном состоянии: их показания на следствии и суде могли бы оказаться весьма опасными.

Довольно значителен при этом и такой факт: несколько недель после штурма по многим СМИ говорилось, в том числе и некоторыми официальными лицами, что двое или трое из нескольких десятков террористов всё же остались живы и теперь, мол, допрашиваются; а по телевидению (кажется, по "НТВ") сразу после штурма было показано, как одного из них, заломив руки за спину, спецназовцы выводят из здания театрального центра, но затем вдруг официально объявили, что убиты все террористы.

Есть и ещё один весьма существенный факт, полностью вписывающийся в вышеизложенную версию. В январе в "Новой газете" известный журналист и депутат Юрий Щекочихин сообщил в небольшой заметке, что из проверенных источников ему стало известно следующее: родственники одной из "норд-остовских" террористок узнали её по телевизору и очень этому удивились, т. к. она была осуждена за какое-то уголовное преступление, этапирована в один из далёких российских лагерей, где и должна была находиться ещё много лет, но почему-то оказалась на "Норд-Осте"...

Однако, некоторые вопросы, на мой взгляд, всё же остаются. Например: какое количество жертв российские власти считали для себя "оптимальным", и сильно ли оно отличается от реальных цифр; куда делись десятки пропавших без вести заложников; и был ли убитый при штурме Мовсар Бараев использован российскими "органами", как говорится, "втёмную", или, подобно своему печально известному дяде Арби Бараеву, являлся их агентом? Не всё ясно и насчёт Шамиля Басаева, вроде бы заявившего о своей причастности к теракту на "Норд-Осте". Возможно, например, что он участвовал в формировании или финансировании отряда террористов, не зная истинных планов и целей главных организаторов теракта.

Ещё я хочу добавить следующее. Конечно, любой теракт, при котором жертвами насилия являются невиновные люди, - явно преступен, независимо от сколь угодно благородных целей террористов. Но очевидно, что вообще любое убийство невиновных людей - тоже преступление, независимо от целей тех, кто его совершил (и даже в том случае, если оно совершено не умышленно, а "по неосторожности"). Но почему-то, даже несмотря на то, что вышесказанная мысль подтверждается и официальным "Уголовным кодексом", ни журналисты, ни правозащитники, ни депутаты ни в каких СМИ совершенно не пытаются (во всяком случае, мне о таких попытках неизвестно) поднять вопрос об уголовной ответственности тех, кто зачем-то убил газом, как минимум, сотни полторы невинных людей. Не говоря уж об уголовной ответственности за бессудный расстрел пленных террористов. Точнее - лишь подозреваемых в терроризме. Дм.Воробьевский (апрель 2003 года).

Возвращение к "Норд-Осту"

В прошлом номере "Крамолы", вышедшем в середине апреля 2003 года, была опубликована моя статья "Трагедия "Норд-Ост".Чей сценарий?", в которой на основе общеизвестных и легко проверяемых фактов доказывалась прямая причастность российских "органов" к организации того кровавого теракта. Спустя лишь пару недель - 28 апреля - эти доказательства были подкреплены огромным сенсационным материалом известной московской журналистки Анны Политковской, опубликованным в "Новой Газете". Он назывался "Кто остаётся в живых" и был основан на подробных откровениях участвовавшего в "норд-остовском" теракте агента российских "органов", сотрудника путинской президентской администрации и редакции правительственной "Российской Газеты" Ханпаша Теркибаева, заподозрившего, видимо, что использовавшие его российские власти решили на всякий случай от него по-тихому избавиться (т.е. "замочить", выражаясь официальным языком).

Возможно, этими откровениями, подтверждение правдивости которых "Новая Газета" получила и из многих других источников, он всё же продлил себе жизнь, но лишь на полгода или чуть больше: в декабре российские власти, так и не допросив его официально по делу "Норд-Оста", так и не ответив на запросы "Новой Газеты" ничего вразумительного, объявили, что он, мол, погиб в автомобильной катастрофе. Впрочем, есть подозрение, что ответ властей "Новой Газете" всё же имел место - ещё в начале июля - и заключался в следующем: с помощью неизвестного яда был убит участвовавший в расследовании "Норд-Оста" заместитель её главного редактора, депутат Госдумы от "Яблока" Юрий Щекочихин.

Исходя из вышеизложенного, мне остаётся лишь присоединиться к утверждению Анны Политковской в "Новой Газете" за 22 декабря: "Лично я никогда не смогу поверить в то, что спецслужбы непричастны к организации терактов". Разумеется, я не могу поверить и в то, что эти абсолютно "отмороженные" (даже по бандитским меркам) "спецслужбы" действуют без прямых и конкретных указаний В. Путина и его ближайших гэбистских "соратников". Я подозреваю, что регулярные кровавейшие теракты нужны им не только ради шкурных "политических" целей (разжигание античеченской истерии, поднятие своих "рейтингов", дальнейшее "закручивание гаек" под предлогом борьбы с терроризмом), но и по сугубо, так сказать, физиологическим причинам: видимо, подобно садистским маньякам, они уже не могут комфортно себя чувствовать без регулярных кровавых зверств. И самое печальное, по-моему, заключается в том, что всё вышесказанное - не какие-то измышления злобствующего "очернителя", а очевиднейшая правда.

Дмитрий Воробьевский (начало 2004 г.)

P.S. На "Норд-Осте", как, кстати, и в истории 1999 года со взрывами жилых домов, особенно - с попыткой взрыва дома в Рязани, террористы из "органов" попались, как говорится, "с поличным". (Недаром недавно под Москвой был арестован тираж книги о тех взрывах - "ФСБ взрывает Россию" - в рамках "уголовного дела" по статье о "разглашении государственной тайны"). Но и почти все другие крупные российские теракты последних лет вызывают, мягко говоря, вопросы и сомнения. Например, через день после крупного взрыва в дагестанском городе Каспийске (9 мая 2002 г.), унёсшего жизни более 40 человек, практически все российские телеканалы сообщили о задержании милицией Каспийска автомобиля с мощной миной и дистанционным взрывателем, аналогичными тем, что были использованы при том теракте. Это сообщение многократно повторялось в течении почти 2-х суток, но потом публично выступил начальник ФСБ Патрушев и объявил, что люди, находившиеся в том автомобиле, к террористам, мол, отношения не имеют. А к кому они имеют отношение, так и осталось тайной: российские СМИ вдруг моментально "забыли" о той задержанной в Каспийске машине. И примеров таких "странностей" - очень много.--------------------------------------

( http://newsland.com/news/detail/id/354253/ , http://obozrevatel.com/news/2009/10/22/328710.htm ...) _____________________________________________________________

"НОРД-ОСТ": 10 ЛЕТ ПОЧТИ ПОВСЕМЕСТНОЙ ЛЖИ

Сначала -- пара высказываний с телеэкрана. Накануне 10-летия этого кровавого теракта (т.е. 22.10.2012г.) по одному из вроде бы самых свободных и демократичных российских телеканалов -- "Рен-ТВ" -- в передаче "Военная тайна" прозвучало, что, мол, освобождение захваченных в "Норд-Осте" заложников "западные коллеги признали одной из самых высокопрофессиональных операций за всю историю"... (Правда, ни одного конкретного "западного коллеги", который бы это "признал", почему-то названо не было.) А следующее высказывание прозвучало и затем многократно повторялось с российских телеэкранов почти 10 лет назад -- вскоре после того чудовищного теракта и того ещё более чудовищного "освобождения заложников" (а повторял его весьма солидный и даже приличный на вид седой господин -- бывший "замминистра МВД" Владимир Васильев, до сих пор часто мелькающий на экранах): "Ни один заложник не умер от газа, ни один!.." А умерли около полутора сотен заложников (кстати, по данным общественной организации "Норд-Ост", более 170-ти), оказывается, лишь от "переутомления", "стресса", "сердечно-сосудистых болезней" и разных прочих "хронических заболеваний"; и пущенный зачем-то "освободителями" в тот "норд-остовский" зал "совершенно безвредный" неизвестный газ не имел к их внезапной смерти, мол, совершенно никакого отношения... Причём, этот бред, этот, мягко говоря, бесстыжий поток откровенной лжи был тут же подхвачен российскими "следственными органами", до сих пор твердящими, что, мол, "нет причинно-следственной связи между применением газа и гибелью заложников"...

Однако, вопрос об этом смертельном засекреченном газе (состав которого не сообщают даже врачам, пытающимся лечить выживших заложников, многие из которых стали инвалидами) хотя бы обсуждается иногда в ряде российских (даже более-менее крупных) СМИ, -- в отличие от другого, связанного с тем "норд-остовским" терактом, вопроса, на обсуждение которого уже несколько лет существует явное "табу" практически во всех СМИ России, и даже в тех, которые вроде бы считаются независимыми или даже оппозиционными. Это уже довольно давно относится, увы, даже и к "Новой газете", на страницах которой ещё в 2003-ем году (28 апреля и 22 декабря) были опубликованы две подробнейшие статьи Анны Политковской по данному, "табуированному" теперь, вопросу о причастности самой российской власти к организации "норд-остовского" теракта. В тех очень профессиональных, талантливых и по-настоящему сенсационных статьях (основанных на тщательно проверенных и подтверждённых разными источниками свидетельствах участника теракта в "Норд-Осте" и, одновременно, сотрудника российских "органов" Ханпаша Теркибаева, а также на его дальнейшей печальной судьбе) -- называющихся "Кто остаётся в живых" и "Программа защиты от свидетелей", -- Анна Политковская практически полностью доказала, что тот "норд-остовский" теракт был изначально организован российской властью в своих политических целях.

Теперь, отмечая 10-летие этих трагических, кровавых событий в "Норд-Осте", множество телеканалов, газет и прочих российских СМИ (не говоря уж о представителях власти) старательно делают вид, будто тех потрясающих статей Анны Политковской вообще никогда не было... Кстати, это, увы, относится даже и к не совсем российским СМИ, в частности -- к радио "Свобода".

Например, вечером 22-го октября в посвящённой 10-летию "Норд-Оста" и, в общем, более-менее интересной передаче В.Кара-Мурзы "Грани времени" (с участием Дмитрия Миловидова, чья дочь погибла в "Норд-Осте") не было даже ни одного более-менее внятного намёка на участие российской власти в организации того теракта. Отдельные как бы попытки таких намёков были столь, мягко говоря, робкими, что напоминали какое-то юродствование. Например, ведущим передачи было сказано, что, мол, "некоторые даже поначалу сгоряча утверждали, что вообще там были лишь муляжи взрывных устройств".

Не знаю, каких "некоторых" имел в виду В.Кара-Мурза, но об этом -- о практически совершенно очевидном отсутствии реальных и исправных взрывных устройств (во всяком случае, более-менее мощных) у тех "норд-остовских" террористов -- было сказано и в тех вышеназванных публикациях Анны Политковской, и, кстати, в моей самиздатской статейке ("Трагедия "Норд-Ост". Чей сценарий?"), вышедшей ещё раньше их, т.е. в начале 2003 года, в малотиражных (тиражи -- примерно по 1 тысяче экз.) самиздатских газетах "Крамола" и "Вестник "Солидарности"". Прилагаю короткий отрывок (один абзац) из той своей статьи, который касается этих "взрывных устройств", а также вышеупомянутого засекреченного смертельного газа.

"...Судя по рассказам многих бывших заложников - например, Ирины Куминовой, Андрея Ушакова и Ольги Рудаковой, выступивших по телеканалу "ТВС" 29 и 31 октября, Ольги Хухриной, выступившей 28 октября по "НТВ", и Ильи Лысака, интервью с которым напечатано в "Новой газете" за 18 ноября 2002 года, - террористы, почувствовав газ, вовсе не "вырубились", а "забегали, прижимая к лицам платки", "стали надевать респираторы" "принялись совещаться", и у них было, как минимум, от 5 до 10 минут (до начала штурма) - более чем достаточное время для нажатия кнопок взрывателей. Кроме того, по данным ряда учёных Запада - например, выступившего 27 октября по "Би-Би-Си" профессора Белфастского Королевского университета Кэвета Сэренна, - вообще не существует такого газа, которым можно мгновенно (или хотя бы за несколько секунд) отключать сознание людей (тем более - в огромном театральном здании)... Естественно, возникают следующие вопросы: почему террористы-смертники не взорвали здание с заложниками, когда почувствовали газ или когда начался штурм, и почему власти дали приказ о пуске газа и о штурме, зная, что у террористов будут многие минуты на нажатие кнопок взрывных устройств? Сразу на оба этих вопроса, по-моему, есть лишь один правдоподобный ответ - следующий: взрывчатка (или, возможно, начинка взрывателей) у террористов была негодная, и российские власти, давая приказ о пуске газа и штурме, прекрасно об этом знали. А знать об этом они, по-видимому, могли лишь в том случае, если сами давали указание снабдить этих террористов через каких-то своих агентов этой "взрывчаткой". Данная версия может объяснить все, казалось бы - необъяснимые, противоречия и странности, связанные с терактом на "Норд-Осте"..."

Кстати, в той вышеназванной передаче радио "Свобода" были упомянуты и официальные данные российских "следственных органов", согласно которым, террористы после начала спецназовского штурма здания "Норд-Оста" и пуска в театральный зал того секретного газа довольно долго "отстреливались из 8 пистолетов и 13 автоматов". На мой взгляд, довольно очевидно, что тем самым эти официальные "органы" фактически признали полную бессмысленность применения в "Норд-Осте" этого смертельного газа -- во всяком случае, если как бы исходить из официальной версии о том, что газ, мол, использовали для того, чтобы террористы моментально "вырубились" бы от него и не успели нажать кнопки взрывателей, т.е. обрушить тем самым всё театральное здание с сотнями заложников.

И ещё в той радиопередаче "Свободы" был вскользь упомянут взрывотехник ФСБ Георгий Трофимов, осматривавший в здании "Норд-Оста" -- сразу после его штурма -- те "взрывные устройства", которые так и не взорвались. То, что это был именно ФСБ-шный взрывотехник -- совершенно естественно, т.к. допустить посторонних к данной процедуре организаторы всего этого едва ли могли. Однако, дальнейшие крайне сомнительные, мягко говоря, обстоятельства трагической судьбы этого взрывотехника, на мой взгляд, очень красноречиво говорят о том, сколь "высоко" ценится начальством вышеназванного, так сказать, ведомства жизнь даже своих собственных сотрудников, если они, вдруг, стали, как говорится, "слишком много знать".

Чуть-чуть отвлекусь от "Норд-Оста" и напомню более-менее известные обстоятельства гибели Георгия Трофимова, которые почему-то не исследуются ни в каких крупных СМИ никакими профессиональными журналистами, хотя явно заслуживают такого исследования. Поздним вечером (почти ночью) 9-го июля 2003 года в одном из ресторанов в самом центре Москвы (на улице Тверской) была задержана женщина -- Зарема Мужахоева, -- привлёкшая внимание охранников своим подозрительным поведением. В ней заподозрили террористку-смертницу и затем действительно нашли у неё взрывное устройство. По одним данным, она добровольно отказалась от осуществления теракта, а по другим -- в том числе и по официальным данным "следственных органов" -- она многократно нажимала на кнопку взрывателя, но взрывное устройство почему-то не срабатывало. Когда её задержали, то это взрывное устройство вынесли из ресторана и положили у его входа, а огромное пространство вокруг оцепили, перекрыв не только тротуары, но и движение транспорта по улице Тверской. Часа 2 или 3 это взрывное устройство пытались уничтожить из специальной "водяной пушки" и даже с помощью специального робота, созданного именно для подобных целей. Затем к остаткам этого взрывного устройства подошёл вызванный своим начальством среди ночи специально для этого тот самый взрывотехник Георгий Трофимов, побывавший в здании "Норд-Оста" сразу после его штурма. И когда Трофимов лишь протянул руку к этим остаткам взрывного устройства, они вдруг сразу взорвались, и он погиб... Причём, разные официальные представители "правоохранительных структур" публично заявляли, что он, мол, случайно замкнул на тех остатках взрывного устройства какие-то провода, и поэтому, мол, оно взорвалось. Однако, судя по словам некоторых коллег Трофимова и даже по обнародованным видеосъёмкам, он лишь протянул руку в направлении того полуразрушенного взрывного устройства, и никак не мог что-то в нём замкнуть... То есть, практически полностью очевидно, что взорваться оно могло лишь по радиосигналу кого-то из тех, кто был в непосредственной близости от места происшествия, а посторонних там вроде бы никак не могло быть, т.к. оно было оцеплено, и внутри оцепления находились, судя по всему, лишь сотрудники "спецслужб"...

И почему-то ни в каких СМИ (даже в тех, что считаются независимыми) я не видел и не слышал ни одной более-менее серьёзной и подробной публикации про эти столь вопиющие, столь подозрительные, мягко говоря, обстоятельства, почти со 100-процентной вероятностью доказывающие, что взрывотехник Георгий Трофимов был, как "опасный свидетель" преступления в "Норд-Осте", убит своими высокопоставленными "коллегами", как бы на всякий случай... Вероятно -- хотя это лишь мои, так сказать, домыслы, -- непосредственная причина этого убийства могла заключаться в том, что где-то кому-то он начал говорить что-то "лишнее" из того, что знал про "Норд-Ост", и это через каких-то стукачей зафиксировало его начальство. И затем оно -- судя по вышеприведённым обстоятельствам -- решило инсценировать те события на Тверской. По-видимому -- с помощью как своих агентов, так и людей, используемых, так сказать, "втёмную"...

Возвращаясь непосредственно к "норд-остовскому" теракту, напомню, что насчёт отсутствия реальных взрывных устройств в захваченном террористами здании "Норд-Оста" сказано и в тех вышеназванных статьях Анны Политковской. Прилагаю совсем короткий отрывок оттуда (из первой статьи), где говорится, впрочем, не только про взрывчатку.

"...Последний взлет политической карьеры Ханпаша Теркибаева действительно связан с 23—26 октября 2002 года — с нашим общим горем. С терактом, повлекшим многочисленные человеческие жертвы, когда отряд под руководством Бараева-племянника… захватил почти 800 человек в помещении Дома культуры на улице Мельникова и вся страна не знала, как их спасти, металась, выла, каждое мгновение ожидая взрыва. — Кстати, вы давно были с ним знакомы? С младшим Бараевым? — Давно. Я всех в Чечне знаю. — Так была там взрывчатка? — Да не было. Ну не было. Именно после "Норд-Оста" карьера Ханпаша резко поползла вверх. Он действительно стал "соратником" администрации президента Путина. Оказался снабженным всеми необходимыми документами, обеспечивающими ему возможность беспрепятственно перемещаться всюду, где требуется..."

И в конце упомяну про одну странность, происходящую с вышеназванными статьями Анны Политковской. Дело в том, что в результате некоторых действий, похожих на весьма целенаправленные (думаю, что они совершаются под мощным давлением властей), эти потрясающие статьи становится всё труднее и труднее найти в Интернете, во всяком случае -- в их первоисточнике, т.е. на сайте "Новой газеты". Сначала -- ещё несколько лет назад -- там исчезло название первой из этих статей ("Кто остаётся в живых"), так что теперь стало почти невозможно найти по нему эту статью через поисковые системы (вместо него там остался лишь подзаголовок: "Один из группы террористов уцелел. Мы его нашли"). Кроме того, сравнительно недавно -- может быть, около года назад -- под этими статьями на сайте "Новой газеты" исчезла и подпись Анны Политковской, так что теперь далеко не каждый читатель догадается, что это -- именно её статьи. Да и найти их стало, в результате, ещё труднее, т.к. обычно при поиске любой публикации в Интернете используется, естественно, фамилия автора.

Правда, многие из интересующихся наследием Анны Политковской (убитой, скорее всего, именно за те статьи) сохранили интернет-ссылки на её публикации в "Новой газете". Однако, очень возможно, что скоро эти ссылки окажутся негодными, т.е. не ведущими никуда, т.к. недавно почему-то интернет-адреса этих публикаций (во всяком случае -- тех двух статей Анны Политковской про теракт в "Норд-Осте" и его организаторов из российских "органов") поменялись, и хотя старые ссылки ещё продолжают действовать (наряду с новыми), но, скорее всего, их действие, как это обычно бывает в подобных случаях, будет недолгим. И, честно говоря, я очень подозреваю, что в итоге всех этих, так сказать, странностей те две статьи Политковской (по-видимому, самые опасные для властей из множества её замечательных и талантливейших публикаций) либо вообще исчезнут с сайта "Новой газеты", либо будут определены в какой-нибудь "спецхран", доступный лишь для "избранных". В общем, похоже на то, что приближается знаменитый оруэлловский "1984 год" с его "министерством правды" и "министерством любви"...

На всякий случай прилагаю интернет-ссылки (и старые, и новые) на эти две статьи Анны Политковской, а заодно и ещё пару ссылок -- на свой блог, где я на всякий случай эти статьи скопировал (с небольшим своим комментарием), и на одну из публикаций той своей самиздатской статейки (дополненной ещё одним своим старым материалом про "Норд-Ост"), отрывок из которой я здесь привёл: http://www.novayagazeta.ru/data/2003/30/00.html , http://www.novayagazeta.ru/society/20491.html ; http://www.novayagazeta.ru/data/2003/96/00.html , http://www.novayagazeta.ru/society/17917.html ; http://abvgdoprst.livejournal.com/6836.html ; http://forum-msk.org/material/kompromat/795900.html .

И в самом конце -- несколько слов про цели, которые преследовали и преследуют сидящие на "вертикали власти" организаторы тех трагических событий в "Норд-Осте". Я уже затрагивал эти очевидные, на мой взгляд, цели в своих предыдущих публикациях (в том числе -- в той, которую можно посмотреть по последней из вышеприведённых ссылок), главные из них, очевидно -- дальнейшее "закручивание гаек", нагнетание всеобщего страха, укрепление тем самым диктаторской (или даже тоталитарной, в перспективе) власти, использование для этого известной формулы "разделяй и властвуй" -- через раздувание ненависти к чеченцам и вообще кавказцам, которые, мол, бесконечно устраивают теракты в России... А, кстати, после известных ещё более трагических событий в Беслане (мою старую публикацию о них можно легко найти в Интернете по её названию: "Правда о Беслане ещё страшнее, чем Вы думали"), организованных примерно теми же, кем и "Норд-Ост", эти цели российской власти проявились ещё более явно: как известно, по инициативе Путина в связи с тем терактом в России были отменены выборы губернаторов и некоторые другие то ли остатки, то ли зачатки демократических процедур... В нынешние дни движение российского государственного режима (или, если говорить проще, правящей шайки гэбистов) к превращению в полуфашистско-полусталинскую тиранию, на мой взгляд, в связи со многими совсем недавними событиями, должно быть очевидно уже практически всем.

Но помимо этих, так сказать, глобальных целей, у организаторов того "норд-остовского" теракта, скорее всего, была и скромная цель испытания того "совершенно безвредного" газа на большом количестве людей. Видимо, то испытание прошло, по их понятиям, вполне успешно... Некий засекреченный химик, создавший тот газ, говорят (и пишут в Интернете), даже какую-то "государственную награду" получил, как, впрочем, и ещё целая куча палачей "Норд-Оста", причём -- весьма высокопоставленных... В общем, у них -- всё хорошо...

Дмитрий Воробьевский (26 октября 2012 г.).----------------------------

( http://forum-msk.org/material/power/9613680.html , http://abvgdoprst.livejournal.com/29238.html ...)

abvgdoprst.livejournal.com

«Норд-Ост»: неизвестные подробности теракта

Спустя 4 года и 7 месяцев после трагедии в Театральном центре на Дубровке прокуратура Москвы приостановила следствие по делу о захвате заложников «в связи с неустановлением местонахождения обвиняемого». Якобы в розыске находятся некие...

Спустя 4 года и 7 месяцев после трагедии в Театральном центре на Дубровке прокуратура Москвы приостановила следствие по делу о захвате заложников «в связи с неустановлением местонахождения обвиняемого». Якобы в розыске находятся некие Дерихан Вахаев и Хасан Закаев. Практика показывает: это означает одно — забудьте, больше никто ни в чем разбираться не будет.

Основные подозреваемые уничтожены. Главный, по версии прокуратуры, обвиняемый — Шамиль Басаев — тоже по техническим причинам никому ничего не расскажет, а ведь именно ему посвящена львиная доля беллетристики, которая выдается за расследование. Остальная часть — экскурс в историю чеченского конфликта. Осужден, по весьма спорным основаниям, только один человек — Заурбек Талхигов, который по просьбе спецслужб и в их присутствии беседовал с террористами. За это и посадили.

Без малого пять лет шла имитация следствия. Прокуратура не только не ответила ни на один вопрос по существу, но и всячески мешала сделать это остальным: родственникам погибших и пострадавших, журналистам, среди которых была и наша Анна Политковская. Именно ее требовали боевики на переговоры, и она много раз ходила в захваченный Театральный центр. А потом — занималась журналистским расследованием.

Кто такой Ханпаш Теркибаев26 октября 2002 года официальные лица штаба по освобождению заложников каждый час уточняли в эфире цифры погибших. С террористами официальные лица определились сразу: «Все террористы уничтожены». (Зачем — это другой вопрос, мы к нему еще вернемся.) Число убитых боевиков назвали позднее — цифрой 40. Позднее появилась информация о том, что один из группы террористов, захвативших Театральный центр на Дубровке, жив. Анна Политковская нашла этого человека. И не где-то в горах Чечни, а в самом центре Москвы, на Ленинском проспекте, в гостинице «Спутник» (на название отеля попрошу обратить внимание).

Молодой человек лет тридцати, Ханпаш Теркибаев, признался Анне в апреле 2003 года, то есть спустя полгода после трагедии на Дубровке, в том, что действительно находился в группе террористов в «Норд-Осте». Более того, из интервью Анны с Теркибаевым, опубликованного в «Новой», следовало, что он играл в группе террористов какую-то важную роль. Как писала Анна, «засланного казачка», «провокатора». На кого работал Теркибаев, фотографировавшийся с высокопоставленными чиновниками, обладавший многочисленными документами прикрытия, которые невозможно было получить, минуя спецслужбы, как смог уйти из Театрального центра, кто его внедрил в группу террористов?

После той публикации Анна Политковская убедила официальное следствие допросить Теркибаева. Не допросили. Сказали, что искали в гостинице «Космос» (?!), но не нашли. А ведь он не скрывался: общался с высшими чиновниками президентской администрации, ездил руководителем чеченской парламентской (ичкерийской) делегации в Страсбург вместе с Рогозиным, на тот момент председателем Комитета по международным делам Госдумы РФ. Участник теракта на Дубровке, Теркибаев под своей фамилией по законным документам после трагедии в «Норд-Осте» объездил полсвета: Дубаи, Турция, Иордания, Страсбург…

И только следствию этот важный свидетель и участник захвата заложников на Дубровке был недоступен. А скорее: не нужен. Как не нужны были и другие свидетели: например, журналисты «Новой», которые неоднократно ходили в захваченный Театральный центр или разговаривали с террористами по телефону, офицеры спецслужб, проводившие «зачистку» зала уже после группы «Альфа». Судя по всему, лишние свидетели не нужны были вообще…

Еще полгода после той Аниной публикации Теркибаев куролесил по белу свету, по России и по Чечне… А в октябре 2003 года погиб в странной автокатастрофе.Впрочем, почему в странной? С ним произошло то, что должно было произойти с любым агентом спецслужб, который слишком много знал и нарушил закон «омерты». Его использовали как одноразовый шприц. «Агент не должен был заговорить — и он не заговорил», — писала Анна по этому поводу в публикации «Программа защиты от свидетелей» («Новая газета» № 96 от 22.12.2003). И еще в той своей публикации Анна отметила: «Время, когда случилась автокатастрофа, тоже знаменательно: ровно накануне того, как Теркибаев мог все-таки открыть рот, им заинтересовалось ЦРУ». (В Театральном центре среди заложников погиб гражданин США, и спецслужбы этой страны проводят свое расследование по поводу гибели своих граждан.)

Свидетельства Ахъяда Байсарова

С Ахъядом Байсаровым я был знаком с апреля 1998 года. Он выступил тогда посредником при торговле 13-летним тяжелобольным ребенком Андрюшей Латыповым, находившимся в заложниках в Чечне. Байсаров Ахъяд (не путать с Мовлади Байсаровым, агентом ФСБ, убитым кадыровцами в центре Москвы 4 ноября прошлого года) требовал за ребенка 500 тысяч долларов США. Андрюшу нам тогда удалось вытащить у бандитов без денег, а Ахъяд Байсаров вскоре получил срок за похищение предпринимателя из Армении. Срок оказался небольшим. И накануне «Норд-Оста» Байсаров проживал свободно в Москве.

К чему нам этот персонаж? К тому, что есть свидетели: накануне захвата заложников на Дубровке Ахъяд Байсаров предупредил руководство ФСБ России о готовящемся теракте. Реакции не последовало. Не потому ли, что среди террористов уже был свой человек — Теркибаев — и кто-то готовил дырки под ордена, надеясь на то, что все под контролем? Впрочем, ордена и Звезды Героев получили все равно.

А что касается Ахъяда Байсарова, бандита, получившего минимальный срок за одно из своих тяжких преступлений и не получивший его за торговлю ребенком-заложником, то он тоже исчез, как и Теркибаев. О его судьбе ничего не знают даже его бывшие хозяева — некогда высокопоставленные чеченские силовики, имеющие тесные контакты со спецслужбами России.

Апти Баталов. Звонок из Лондона

Субботний вечер 7 октября 2006 года — один из самых ужасных дней для сотрудников «Новой». Убита Политковская. В редакции работают сотрудники прокуратуры и оперативники, телефон разрывается. Поздним вечером — звонок из Лондона. Звонит Апти Баталов, бывший в 1994—1996 годах полевым командиром, затем в течение нескольких месяцев 97-го — начальник ДГБ (департамент госбезопасности) Ичкерии, а со второй половины 1997 до сентября 1999 года — глава аппарата президента Республики Ичкерия Аслана Масхадова.

«Я хочу сделать заявление, — говорит Апти, — несколько лет назад я в Лондоне встретился с Анной и передал ей материал о том, как готовился теракт в Москве в октябре 2002 года. А примерно месяц назад ей должны были передать кассету с видеоматериалами о том, кто и как готовил захват заложников в Театральном центре. Расследуя дело Политковской, вы должны обратить на это внимание».

Через некоторое время после этого звонка Баталов переслал нам текст тех материалов, которые, как он заявил, передал летом 2003 года Политковской.

Баталов свидетельствует, что его приятель и боевой товарищ еще по первой чеченской кампании Лема Дагалаев был завербован при содействии Ханпаша Теркибаева полковником ФСБ России Аркадием (Игорем?) Дранецом*. Дагалаев засвидетельствовал свои показания в марте 2002 года на видеокассету (в присутствии Баталова), где рассказал о планируемом при активном участии Теркибаева и его (Дагалаева) походе на Москву с целью захвата одного из правительственных учреждений. И продемонстрировал выданные ФСБ спецпропуска. Через несколько дней после той видеозаписи Дагалаев погибает в автокатастрофе.

Баталова допрашивали о его контактах с Дагалаевым в ФСБ Наурского района Чечни. 23 марта Апти Баталов сбежал в Англию, предварительно спрятав видеокассету с записью свидетельства Дагалаева. И именно эту кассету, как заявляет Баталов, он и хотел переслать Политковской. Насколько нам известно, кассету Анна не получила.

---* Полковник Дранец — не выдуманная, а реальная фигура. Офицер, долго занимавшийся Чечней. Именно он упоминается в открытом письме, написанном якобы бывшими членами банды агента ФСБ Мовлади Байсарова, убитого осенью прошлого года в Москве, как человек, поддерживавший с ними контакт в Москве.

www.novayagazeta.ru

Террористический акт на Дубровке ("Норд-Ост") в октябре 2002 года

Теракт на Дубровке - террористическая акция в Москве, длившаяся с 23 по 26 октября 2002 года, в ходе которой группа вооруженных боевиков во главе с Мовсаром Бараевым захватила и удерживала заложников из числа зрителей мюзикла "Норд-Ост" в Театральном центре (ТЦ) на Дубровке, находившемся в здании Дома культуры ОАО "Московский подшипник" ("1 ГПЗ"). В результате операции по освобождению заложников были ликвидированы все террористы и освобождено большинство заложников.

В общей сложности, по официальным данным, погибли 130 человек из числа заложников (по утверждению общественной организации "Норд-Ост", 174 человека).

Согласно обнародованным следственным данным, практические шаги по подготовке теракта велись с начала 2002 года.

Окончательное решение о совершении в Москве крупного теракта с захватом большого числа заложников было принято на совещании чеченских полевых командиров, состоявшемся летом 2002 года.

Непосредственно подготовка террористического акта началась в первых числах октября 2002 года, когда из Чечни в Москву в багажниках легковых автомобилей была доставлена взрывчатка и оружие. Затем в течение месяца в Москву мелкими группами приезжали боевики, которые селились в нескольких снятых ранее квартирах, расположенных в разных районах города. Общий состав террористической группы составил примерно 40 человек, причем половину составляли женщины - террористки-смертницы.

Изначально в качестве места возможного теракта рассматривались три объекта, которые подразумевали компактное присутствие большого числа граждан - Московский государственный театр эстрады, Московский дворец молодежи и Театральный центр на Дубровке. В итоге выбор был сделан в пользу последнего из-за большого количества мест в зрительном зале, а также наименьшего числа подсобных помещений, которые необходимо обыскивать, а затем контролировать.

Здание Театрального центра на Дубровке было построено в Москве на улице Мельникова в 1974 году и сначала именовалось Дворцом культуры Государственного подшипникового завода (ДК ГПЗ).

В нем проходили эстрадные концерты, театральные представления и т.п. В 2001 году для нужд создателей мюзикла "Норд-Ост" по роману Вениамина Каверина "Два капитана" здание было переоборудовано и переименовано.

23 октября 2002 года в 21.15 в здание Театрального центра на Дубровке ворвались вооруженные люди в камуфляже, прибывшие на трех микроавтобусах. В это время в ТЦ шел мюзикл "Норд-Ост", в зале находилось более 800 человек.

Кроме них в здании театрального центра еще были сотрудники театра, а также учащиеся школы ирландского танца "Иридан".

Террористы стали сгонять всех людей в зал и объявили всех заложниками. Всего в заложники были захвачены 912 человек.

Террористы заминировали здание. Они уложили бомбы вдоль стен зрительного зала на расстоянии пяти метров друг от друга, а в центре него и на балконе разместили металлические баллоны, рядом с которыми постоянно дежурили смертницы. Внутри каждого баллона был 152-миллиметровый артиллерийский осколочно-фугасный снаряд. Внутренняя полость между снарядом и стенкой баллона была заполнена поражающими элементами. Женщины-террористки расположились в шахматном порядке у противоположных стен. Они закрывали зал по секторам в 30 градусов. Начинка пояса "шахида" - два килограмма пластичного взрывчатого вещества (plastic explosives) и еще килограмм металлических шариков. Запланированные взрывы должны были идти навстречу друг другу, уничтожая все живое. Для этого был сделан центральный пульт управления.

Некоторым заложникам было разрешено позвонить родным, сообщить о захвате и о том, что за каждого убитого или раненного боевика террористы будут расстреливать по 10 человек.

В 22 часа стало известно, что здание ТЦ было захвачено отрядом чеченских боевиков во главе с Мовсаром Бараевым. К зданию Театрального центра на Дубровке стали стягиваться усиленные наряды милиции, ОМОН, спецназ и внутренние войска.

В первые часы после захвата части актеров и служащим театрального центра, находящимся в служебных помещениях, удалось бежать из здания через окна и запасные выходы. Поздно ночью террористы отпустили 17 человек без каких-либо условий.

24 октября в 5.30 в здание Театрального центра беспрепятственно вошла молодая женщина (позднее выяснилось, что это была Ольга Романова, продавщица находящегося по соседству парфюмерного магазина), а в 8.15 — подполковник Константин Васильев. Оба они были расстреляны боевиками.

Первая попытка установить контакт с террористами была предпринята 24 октября: в 00.15 в здание центра прошел депутат Госдумы от Чечни Асламбек Аслаханов. После этого с 24 октября по раннее утро 26 октября боевики достаточно активно шли на переговоры, в которых приняли участие некоторые российские политики (Иосиф Кобзон, Григорий Явлинский, Ирина Хакамада), а также общественные деятели (врачи Леонид Рошаль и Анвар Эль-Саид), журналисты (Анна Политковская, Сергей Говорухин, Марк Франкетти, а также съемочная группа канала НТВ), глава Торгово-промышленной палаты Евгений Примаков, экс-президент Ингушетии Руслан Аушев, певица Алла Пугачева. В ходе проведения этих переговоров террористами было отпущено более двух десятков заложников.

24 октября в 19 часов катарский телеканал "Аль-Джазира" показал обращение главы боевиков Мовсара Бараева, записанное за несколько дней до захвата Театрального центра: террористы объявляли себя смертниками и требовали вывода российских войск с территории Чечни.

25 октября в 15 часов в Кремле президент РФ Владимир Путин провел совещание с главами МВД и ФСБ. По итогам встречи директор ФСБ Николай Патрушев заявил, что власти готовы сохранить террористам жизнь, если они освободят всех заложников.

Однако все усилия, которые были приложены к освобождению заложников, оказались бесполезны. Боевики вели себя крайне агрессивно, от их рук в зале Театрального центра погибло несколько человек. Во избежание массовых жертв было принято решение провести спецоперацию силами Центра специального назначения ФСБ. Однако была вероятность того, что с началом штурма Театрального центра, террористы произведут подрывы имевшихся у них взрывных устройств. В результате этого и заложники и штурмующие бы погибли. Также детонация такого количества взрывчатки неминуемо бы сказалась на целостности несущих конструкций здания, в результате чего оно бы обрушилось.

Тогда возник вариант применения нервно-паралитического газа, позволявшего почти мгновенно вывести из строя смертников. В ночь на 26 октября одна из групп спецназа проникла на первый этаж здания, где располагались технические помещения. Опасаясь снайперов, террористы туда не спускались. Из подсобок были проделаны небольшие отверстия в стенах и перегородках. С их помощью удалось получить доступ к вентиляции, а также установить видеоаппаратуру.

26 октября в 5.30 у здания ТЦ раздались три взрыва и несколько автоматных очередей. Около шести часов спецназ начал штурм.

Когда бойцы спецназа вошли в театральный комплекс, по всему зданию был отключен свет. В результате, спецназу пришлось действовать в полной темноте.

В 6.30 официальный представитель ФСБ сообщил, что Театральный центр находится под контролем спецслужб, Мовсар Бараев и большая часть террористов уничтожены. В это же время к зданию ТЦ подъехали десятки машин МЧС и "скорой помощи", а также автобусы. Спасатели и врачи вывели заложников из здания, их развезли по больницам.

В 7.25 помощник президента РФ Сергей Ястржембский официально заявил, что операция по освобождению заложников завершена.

Все террористы уничтожены, а заложники освобождены.

Около 8 часов утра заместитель главы МВД Владимир Васильев сообщил первые результаты операции: освобождено более 750 заложников, погибли 67 человек. В последующие несколько дней в больницах Москвы скончалось еще несколько десятков бывших заложников. Число жертв теракта достигло 130 человек (10 детей), из них пятеро были расстреляны террористами.

Среди погибших - двое артистов из детской труппы театра.

По официальным данным, в ходе операции по освобождению заложников были убиты 40 террористов.

Взрывотехники из Театрального центра на Дубровке изъяли в общей сложности 30 взрывных устройств, 16 гранат Ф-1 и 89 самодельных ручных гранат. Общий тротиловый эквивалент взрывчатки составлял порядка 110-120 килограммов.

28 октября 2002 года было объявлено днем траура в Российской Федерации по жертвам террористической акции.

30 декабря 2002 года президент России Владимир Путин подписал указ о награждении орденом Мужества Иосифа Кобзона и Леонида Рошаля за мужество и самоотверженность, проявленные при спасении людей в условиях, сопряженных с риском для жизни.

23 октября 2003 года перед зданием Театрального центра на Дубровке был открыт мемориал "В память о жертвах терроризма".

В ноябре 2014 года на улице Мельникова в Москве завершилось строительство храма в честь святых Кирилла и Мефодия в память о погибших в результате теракта на Дубровке. Его строительство началось в 2011 году и осуществлялось на благотворительные пожертвования.

В связи с захватом заложников 23 октября 2002 года было возбуждено уголовное дело. В рамках расследования обвинения в организации теракта заочно были предъявлены, в частности, Шамилю Басаеву, Зелимхану Яндарбиеву и Ахмеду Закаеву. В июне 2003 года прокуратура Москвы прекратила дела в отношении захватчиков в связи с их смертью.

20 июня 2003 года Мосгорсуд приговорил к 8,5 годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима Заурбека Талхигова. Как установил суд, Талхигов связывался по мобильному телефону с террористами и передавал им сведения о местонахождении снайперов и бронетехники в районе театрального центра.

В апреле 2004 года Мосгорсуд приговорил к наказанию от 15 до 22 лет лишения свободы братьев Алихана и Ахъяда Межиевых, а также Аслана Мурдалова и Ханпашу Собралиева. Их признали виновными в подрыве автомобиля у "Макдональдса" на юго-западе Москвы, а также в пособничестве терроризму и захвате заложников в "Норд-Осте". В пособничестве при захвате заложников был признан виновным также Асланбек Хасханов. В июле 2006 года Мосгорсуд приговорил его к 22 годам лишения свободы.

В июне 2007 года следствие по уголовному делу по факту захвата заложников в Театральном центре на Дубровке, которое неоднократно продлевали, было приостановлено в связи с неустановлением местонахождения лиц, подлежащих привлечению к уголовной ответственности, розыск которых был поручен управлению уголовного розыска ГУВД Москвы.

17 декабря 2014 года стало известно о возобновлении расследования по делу о захвате театрального центра на Дубровке 23 октября 2002 года в связи с задержанием ранее объявленного в международный розыск 41-летнего Хасана Закаева. Он был задержан при попытке въехать в Крым с территории Украины, предъявив поддельные документы.

По данным следствия, в 2002 году Закаев организовывал транспортировку в Москву оружия и самодельных взрывных устройств, которые и были использованы террористами.

В международном розыске по-прежнему находится еще один соучастник тех событий - Герихан Дудаев.

Материал подготовлен на основе информации РИА Новости и открытых источников

scienceport.ru

10 лет назад террористы захватили театр на Дубровке › Новости Санкт-Петербурга › MR7.ru

Норд-ост теракт 23 октября 2002 

Десять лет прошло после одного из самых жестоких терактов современности. 23 октября 2002 года террористы захватили заложников в Москве. Группа боевиков во главе с Мовсаром Бараевым захватила Театральный центр на Дубровке. Это произошло во время премьеры мюзикла «Норд-Ост» в Театральном центре на Дубровке. Они потребовали вывести федеральные силы из Чечни. В плену оказались 916 человек. 

Дубровка теракт подробности

Террористы держали заложников в театре на Дубровке трое суток. Все то время спецслужбы вели переговоры. Сотни простых людей предлагали себя в качестве заложников. В освобождении заложников «Норд-Оста» принимали участие и звезды эстрады. Например, Иосиф Кобзон вывел из здания несколько человек. Тогда лидер боевиков Мовсар Бараев сказал фразу, которая мигом разлетелась по всем мировым СМИ и стала крылатой: «Мы хотим умереть красиво больше, чем вы жить».

Правда, переговоры с террористами в Норд-ост все же принесли результат. Из театра на Дубровке смогли вывести мусульман, иностранцев и часть детей. Но после этого террористы заявили, что начнут расстреливать заложников, если власти России не начнут вывод войск из Чечни. 

Норд-ост фото

  • Фото: ИТАР-ТАСС

  • Фото: ИТАР-ТАСС

  • Фото: ИТАР-ТАСС

  • Фото: ИТАР-ТАСС

  • Фото: ИТАР-ТАСС

  • Фото: ИТАР-ТАСС

  • Фото: ИТАР-ТАСС

  • Фото: ИТАР-ТАСС

  • Фото: ИТАР-ТАСС

  • Фото: ИТАР-ТАСС

  • Фото: ИТАР-ТАСС

  • Фото: ИТАР-ТАСС

  • Фото: ИТАР-ТАСС

  • Фото: ИТАР-ТАСС

  • Фото: ИТАР-ТАСС

  • Фото: ИТАР-ТАСС

  • Фото: ИТАР-ТАСС

  • Фото: ИТАР-ТАСС

Норд-ост штурм газ

26 октября 2002 года силовики начали штурм Норд-оста. По вентиляции они пустили усыпляющий газ. Химическая атака достигла цели - террористы расстреляли только пятерых задержанных во время боя. Но затем 125 человек скончались в больницах. 

Очевидцы вспоминают, что большая часть заложников погибла в страшных муках именно от отравления газом. Силовики наотрез отказались давать врачам антидот от ядовитого газа. Получается, что врачи просто не в силах были помочь людям - они просто не знали, что делать. Кроме того, людей выводили из здания и укладывали на спины, но выяснилось, что это была страшная ошибка - в итоге многие просто захлебнулись рвотной массой. При этом и российские власти отказались рассказать, какой именно газ они использовали при штурме. 

Теракт в Норд-осте до сих пор на слуху в обществе. До сих пор не все жертвы теракта в театре на Дубровке получили компенсацию от российских властей. Кроме того, адвокаты требуют привлечь к ответственности должностных лиц, которые отдали приказ штурмовать здание. Жертвы Норд-оста уверены, что если бы власти продумали план освобождения заложников заранее, то жертв было бы меньше. 

Норд-ост суд причины смерти заложников 

4 июня 2012 вступило в силу решение Страсбургского суда по делу «Норд-Оста». ЕСПЧ признал, что штурм театра был приемлемой мерой. Однако суд обязал власти России провести эффективное расследование и представить «удовлетворительное и убедительное объяснение причин смерти заложников и установить степень ответственности должностных лиц за их смерть». Но самое важное заключение ЕСПЧ - это то, что причина смерти людей в Норд-ост - действие смертоносной силы со стороны спецслужб в сочетании с неэффективностью спасательной операции. Страсбургский суд отметил, что российское следствие не расследовало очевидные факты халатности должностных лиц. Десять лет прошло со дня этого страшного теракта. Но даже спустя это время жертвы не позволяют забыть эти страшные дни. До сих пор продолжается разбирательство. А люди, пережившие теракт в театре на Дубровке, теперь вынуждены буквально воевать за право знать правду и наказать виновных.

Видео: РБК

mr7.ru