Ударение в праиндоевропейском языке. Ударение языков


Ударение в праиндоевропейском языке — Википедия (с комментариями)

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Ударение в праиндоевропейском языке было свободным (могло находиться на любом слоге в слове) и подвижным (могло смещаться в пределах парадигмы одного слова). В основном при реконструкции праиндоевропейского ударения учёные опираются на данные древнегреческого языка и ведийского санскрита, в меньшей степени балтийских, славянских и германских языков. В то же время московская акцентологическая школа развивает противоположный подход, в котором балто-славянские просодические данные считаются более архаичными[1]. Ударение было присуще большинству слов праиндоевропейского языка, безударными могли быть только частицы, союзы, предлоги, некоторые формы местоимений (так называемые клитики)[2][3][4].

Судьба индоевропейской системы ударения в языках-потомках

Языки, сохранившие свободное ударение

Лучше всего индоевропейскую систему ударения сохранил ведийский санскрит[5]. В этом языке ударение оставалось свободным и было музыкальным[6]. Согласно древнеиндийскому грамматику Панини, в ведийском санскрите было три тона — उदात्तः (udāttaḥ IAST, высокий тон), अनुदात्तः (anudāttaḥ IAST, низкий тон) и स्वरितः (svaritaḥ IAST, понижающийся тон)[7]. Основным тоном был udāttaḥ, на слог, следующий за слогом с udāttaḥ, приходился восходяще-нисходящий тон — svaritaḥ (svaritaḥ становился самостоятельным ударением, когда в предшествующем слоге гласный, несущий udāttaḥ, исчезал в результате сандхи), на все остальные слоги падал низкий тон — anudāttaḥ[8][9][10]. Вскоре после начала новой эры такая система акцентуации в санскрите была утрачена[11]. Для тематических и большинства многосложных атематических существительных в ведийском было характерно колумнальное ударение (находящееся на одном месте во всей парадигме слова), а подвижное ударение имело место у односложных и некоторых многосложных атематических существительных. Тематические глаголы характеризовались колумнальным ударением, а атематические подвижным[12].

Противопоставление udāttaḥ и svaritaḥ не восходит к праиндоевропейскому языку, а является продуктом собственно индоиранской истории[13].

В авестийской письменности ударение не обозначается, поэтому о его характере можно судить только по косвенным признакам. Например, в данном языке r оглушается перед глухими смычными в ударном слоге, но не оглушается в безударном[14][15]. По всей видимости, индоевропейское ударение в том или ином виде сохранилось в ряде индоиранских языков: афганском, ваханском, дамели, шина, йидга[16][17][18].

Древнегреческий также неплохо сохранил место индоевропейского ударения, однако в нём его свобода была ограничена законом трёх слогов (ударение могло находиться не далее третьего слога от конца слова, при условии, что последний слог краток, если же последний слог был долог, то ударение могло находиться только на предпоследнем или последнем слогах). Кроме того, для древнегреческого актуален закон Уиллера: если в слове с дактилическим исходом (— ‿ ‿) ударение падало изначально на последний слог, то оно перемещалось на предпоследний (*πατρασί > πατράσι «отцам»). В аттическом диалекте действовал также закон Вандриеса: если в слове с амфибрахиевым исходом (‿ — ‿) ударение первоначально падало на долгий слог, то оно смещалось на третий слог от конца (*ἐγῶγε > ἔγωγε «я же»). Ударение в древнегреческом, как и в ведийском санскрите, было тоническим. Существовало три тона: акут (др.-греч. ὀξύς, восходящий тон), циркумфлекс (др.-греч. δίτονος, восходяще-нисходящий тон) и гравис (др.-греч. βαρύς, нисходящий тон). Гравис является позиционным вариантом акута, он замещает акут на конечном гласном звуке слова, если за тем следует другое ударное слово. Циркумфлекс мог находиться только на долгих гласных или дифтонгах[19][20][21][22]. Во II—IV веках н. э.[23] (по другой оценке, во II—III веках н. э.[24]) музыкальное ударение сменилось в греческом языке динамическим.

«Классическая» младограмматическая индоевропеистика полагала, что греческие акут и циркумфлекс унаследованы из праиндоевропейского языка. Согласно Е. Куриловичу, противопоставление акута и циркумфлекса является уже собственно греческим явлением, возникшим благодаря появлению циркумфлекса на месте стяжения гласных после выпадения интервокальных *s, *j, *w[25]. Дж. Ясанофф считает, что циркумфлекс стоял на долгих гласных, возникших после выпадения ларингала в интервокальном положении[26]. Т. Олландер развивает эту точку зрения, полагая, что праиндоевропейские долгие гласные, возникшие по закону Семереньи и после выпадения ларингала не в интервокальном положении, несут на последнем слоге многосложного слова в древнегреческом акутовое ударение (пра-и.е. *dh4tḗr > др.-греч. δοτήρ «даритель», пра-и.е. *bhugáh3 > др.-греч. φυγή «бегство»), а долгие гласные, возникшие в результате стяжения гласных (в том числе в результате выпадения ларингала), циркумфлексное ударение (пра-и.е. *h3eĝróei > др.-греч. ἀγρῷ «полю», пра-и.е. *bhugáh3ai > др.-греч. φυγῇ «бегству»). Что касается односложных слов, то в них, по этой теории, акут возникал в слогах, закрытых двумя согласными, а циркумфлекс — одной[27].

Литовский и древнепрусский языки сохранили подвижное ударение, в латышском языке, вероятно, под влиянием прибалтийско-финских языков ударение зафиксировалось на первом слоге[28]. В литовском выделяют две слоговые интонации — акут (нисходящая интонация) и циркумфлекс (восходящая интонация). У литовских существительных выделяют четыре акцентные парадигмы[29][30][31], которые возникли (из-за действия закона Фортунатова-де Соссюра) из двух первоначальных парадигм, одна была с неподвижным ударением на корне, а другая с подвижным[32].

В праславянском языке ударение было подвижным и музыкальным, однако в большинстве современных славянских языков оно сильно изменило свой характер. Музыкальный характер ударение сохранило только в сербохорватском и словенском языках, однако в сербохорватском ударение систематически сместилось на один слог ближе к началу слова. Восточнославянские, болгарский, словинский и кашубский языки сохранили подвижность ударения, но музыкальное ударение в них сменилось динамическим. В чешском, словацком, польском, лужицких и македонском языках ударение утратило как подвижность, так и музыкальный характер[33]. Для последней фазы существования праславянского языка реконструируют два исконных тона — акут (восходящая интонация, по версии В. А. Дыбо, восходяще-нисходящая) и циркумфлекс (нисходящая интонация) — и один инновационный — новый акут, появившийся в результате передвижения ударения[34][35][36]. У праславянских существительных выделяют три акцентные парадигмы, которые возникли из двух первоначальных парадигм, одна была с неподвижным ударением на первом слоге, а другая с подвижным[32].

Сходства между балтийской и славянской системами настолько велики, что позволяют реконструировать балтославянскую систему акцентуации. Необходимо отметить, что балтийский акут соответствует славянскому циркумфлексу, а балтийский циркумфлекс славянскому старому акуту[37]. Балтославянскую неподвижную акцентную парадигму возводят к праиндоевропейским баритонированным существительным (с ударением на корне), а подвижную парадигму к праиндоевропейским окситонированным существительным (с ударением на окончании)[32][38].

Из-за особенностей письменности остаётся непонятным характер ударения в анатолийских языках. Х. Кронассер предположил, что scriptio plena (удвоение клинописного знака) может передавать ударность гласного звука[39], как, например, в слове e-eš-ḫa-ar «кровь» (и.-в. п. ед. ч.), iš-ḫa-na-a-aš «крови» (р. п. ед. ч.), iš-ḫa-ni-i «крови» (д.-м. п. ед. ч.), ср. с соответствующими др.-инд. ásṛk, asnáḥ, asné[40][41].

Языки, не сохранившие свободное ударение

В прагерманском языке свободное ударение в определённый период сменилось фиксированным на первом слоге. Тем не менее, определённые сведения о месте ударения в прагерманских словах можно почерпнуть благодаря закону Вернера. Эти сведения соответствуют ведийским и древнегреческим данным[20][42].

В кельтских языках ударение также приобрело фиксированный характер: в гойдельских языках на первом слоге, в бриттских на предпоследнем[43][44].

В классическом латинском языке ударение было связанным: оно находилось на втором слоге от конца слова, если он был долгим, и на третьем от конца, если второй был кратким (так называемое «правило третьей моры»[45]). Относительно характера латинского ударения ведутся споры. Одна теория (распространённая среди французских и итальянских лингвистов) утверждает, что оно было музыкальным. Эта теория базируется на описаниях античных грамматиков и том факте, что в латинской поэзии ударение не играет никакой роли. Согласно другой теории (распространённой среди немецких, английских и американских лингвистов), ударение в латыни было динамическим. В пользу этого говорит редукция гласных в серединных и конечных слогах в определённый период латинского языка. Поскольку редукция не происходила в начальных слогах, было выдвинуто предположение, что в некоторый период истории латыни для этого языка было характерно динамическое ударение на первом слоге, вызвавшее редукцию гласных, а затем переместившееся на второй или третий слог от конца. Сторонники данной теории полагают, что свидетельства античных авторов являются слепком с греческих грамматических описаний, а латинская система стихосложения также заимствована у греков. С III—IV вв. н. э. ударение в латыни становится определённо динамическим[46].

В тохарских языках ударение также носило фиксированный характер: в тохарском А оно падало на первый слог, в тохарском В на предпоследний[47].

В протоармянском языке ударение установилось на предпоследнем слоге, который после редукции и исчезновения гласных последнего слога сам стал последним[48][49].

В албанском ударение падает на последний слог основы слова[50].

Описание явления

Место ударения

Место ударения обычно определяется на основании соответствий в ведийском санскрите и древнегреческом, иногда привлекаются германские данные и изредка балто-славянские[3][51][52] и анатолийские[53].

праиндоевропейский санскрит древнегреческий готский
*ph3tḗr «отец» pitā́ «отец» πᾰτήρ «отец» fadar «отец»
*bhréh3tēr «брат» bhrā́tā «брат» φράτηρ «брат» brōþar «брат»

Тем не менее, по оценкам хорватского лингвиста М. Каповича, у примерно четверти греко-ведийских параллелей место ударения не совпадает[54]. Например:

При реконструкции перемещений ударения в парадигме существительного также опираются на ведийские и древнегреческие данные[55][56]:

санскрит древнегреческий И.п. ед. ч. Р.п. ед. ч. М.п. ед. ч. В.п. ед. ч. И.п. мн. ч. Р.п. мн. ч. В.п. мн. ч. М.п. мн. ч. И.п. дв. ч.
pā́t «нога» πούς «нога»
padáḥ ποδός
padé ποδί (дат. п.)
pā́dam πόδα
pā́daḥ πόδες
padā́m ποδῶν
padáḥ πόδας
patsú ποσσί (гомеровск.)
pā́dau ποδε

Древнегреческие и ведийские данные позволяют восстановить для праиндоевропейского языка две акцентные парадигмы — баритонированную (с ударением на корне) и подвижно-окситонированную[57].

В 1926 году Х. Педерсен выделил у праиндоевропейского существительного два аблаутно-акцентных класса: с ударением на тематической гласной в номинативе и аккузативе, на окончании в остальных падежах (в современной терминологии «гистеродинамический») и с ударением на корне в номинативе и аккузативе, на тематической гласной в остальных падежах (в современной терминологии «протеродинамический»)[58].

Д. Адамс и Дж. Мэллори выделяют также акростатический класс (ударение всегда на корне) и голокинетический (ударение на корне в номинативе и аккузативе, на окончании в остальных падежах)[59].

протерокинетический (протеродинамический) голокинетический (голодинамический) гистерокинетический (гистеродинамический) акростатический И. п. Р. п.
*h3óiu «жизнь» *póntōh3s «путь» *ph3tḗr «отец» *bhréh3tēr «брат»
*h3ióus «жизни» *pņth3ós «пути» *ph3trós «отца» *bhréh3tŗs «брата»

М. Мейер-Брюггер выделяет три класса с неподвижным ударением — акростатический (с ударением на корне), мезостатический (с ударением на суффиксе) и телевтостатический (с ударением на окончании) — и четыре класса с подвижным ударением: протерокинетический (ударение на корне и тематической гласной), гистерокинетический (ударение на тематической гласной и окончании), амфикинетический (ударение на корне и на окончании) и голокинетический (ударение на корне, тематической гласной и окончании)[60].

Для тематических существительных было больше характерно постоянное ударение в парадигме, а для атематических подвижное[61].

При реконструкции перемещений ударения в парадигме глагола приходится зачастую опираться только на ведийские данные (в силу действия в древнегреческом закона трёх слогов, исказившего начальную картину)[55]. В хеттском языке для глаголов спряжения на -mi была характерна подвижная акцентная парадигма, а для глаголов на -ḫi баритонированная парадигма, что Вяч. Вс. Иванов возводит к праиндоевропейскому языку[62].

А. Лубоцкий полагает, что место ударения в праиндоевропейском слове было детерминировано принадлежностью морфем слова к определённым просодическим классам (в этом он развивает концепцию В. А. Дыбо, согласно которой в балто-славянских языках выбор акцентной пара

wiki-org.ru

Ударение в праиндоевропейском языке Википедия

Ударение в праиндоевропейском языке было свободным (могло находиться на любом слоге в слове) и подвижным (могло смещаться в пределах парадигмы одного слова). В основном при реконструкции праиндоевропейского ударения учёные опираются на данные древнегреческого языка и ведийского санскрита, в меньшей степени балтийских, славянских и германских языков. В то же время московская акцентологическая школа развивает противоположный подход, в котором балто-славянские просодические данные считаются более архаичными[1]. Ударение было присуще большинству слов праиндоевропейского языка, безударными могли быть только частицы, союзы, предлоги, некоторые формы местоимений (так называемые клитики)[2][3][4].

Судьба индоевропейской системы ударения в языках-потомках[ | код]

Языки, сохранившие свободное ударение[ | код]

Лучше всего индоевропейскую систему ударения сохранил ведийский санскрит[5]. В этом языке ударение оставалось свободным и было музыкальным[6]. Согласно древнеиндийскому грамматику Панини, в ведийском санскрите было три тона — उदात्तः (udāttaḥ IAST, высокий тон), अनुदात्तः (anudāttaḥ IAST, низкий тон) и स्वरितः (svaritaḥ IAST, понижающийся тон)[7]. Основным тоном был udāttaḥ, на слог, следующий за слогом с udāttaḥ, приходился восходяще-нисходящий тон — svaritaḥ (svaritaḥ становился самостоятельным ударением, когда в предшествующем слоге гласный, несущий udāttaḥ, исчезал в результате сандхи), на все остальные слоги падал низкий тон — anudāttaḥ[8][9][10]. Вскоре после начала новой эры такая система акцентуации в санскрите была утрачена[11]. Для тематических и большинства многосложных атематических существительных в ведийском было характерно колумнальное ударение (находящееся на одном месте во всей парадигме слова), а подвижное ударение имело место у односложных и некоторых многосложных атематических существительных. Тематические глаголы характеризовались колумнальным ударением, а атематические подвижным[12].

Противопоставление udāttaḥ и svaritaḥ не восходит к праиндоевропейскому языку, а является продуктом собственно индоиранской истории[13].

В авестийской письменности ударение не обозначается, поэтому о его характере можно судить только по косвенным признакам. Например, в данном языке r оглушается перед глухими смычными в ударном слоге, но не оглушается в безударном[14][15]. По всей видимости, индоевропейское ударение в том или ином виде сохранилось в ряде индоиранских языков: афганском, ваханском, дамели, шина, йидга[

ru-wiki.ru

Ударение в праславянском языке — Википедия (с комментариями)

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

В праславянском языке ударение было свободным, подвижным и музыкальным[1], однако в большинстве современных славянских языков оно сильно изменило свой характер. Музыкальный характер ударение сохранило только в сербохорватском и словенском языках, однако в штокавском наречии сербохорватского ударение систематически сместилось на один слог ближе к началу слова. Восточнославянские, болгарский, словинский и кашубский языки сохранили подвижность ударения, но музыкальное ударение в них сменилось динамическим. В чешском, словацком, польском, лужицких и македонском языках ударение утратило как подвижность, так и музыкальный характер[2]. У праславянских существительных выделяют три акцентные парадигмы, которые возникли из двух первоначальных парадигм, одна была с неподвижным ударением на первом слоге, а другая с подвижным[3].

Происхождение

Древнегреческие и ведийские данные позволяют восстановить для праиндоевропейского языка две акцентные парадигмы — баритонированную (с ударением на корне) и подвижно-окситонированную[4].

О характере праиндоевропейского ударения ведутся споры. С одной стороны, данные ведийского санскрита, древнегреческого и балтославянских языков указывают на то, что ударение было тоническим. С другой стороны, возникновение аблаута связывается с редукцией гласных, которая обычно характерна для языков с динамическим ударением. Существуют сторонники как тонической (например, А. Мейе[5] и Р. Бекес[6]), так и динамической природы праиндоевропейского ударения. В то же время, существуют компромиссные позиции, согласно которым первоначально ударение носило динамический характер, а под конец существования праязыка изменило свой характер на тонический[7][8][9] или сочетало в себе черты и динамического ударения, и тонического[10].

Ф. Ф. Фортунатов, Й. Миккола и С. Ившич[hr] восстанавливали для праиндоевропейского языка две интонации — акут (восходяще-нисходящая) и циркумфлекс (нисходяще-восходящая)[11].

Д. Адамс и Дж. Мэллори, а также Т. Оландер полагают, что ударный слог произносился с высоким (или повышающимся тоном), а безударный с низким (или понижающимся)[9][12].

Оригинальную гипотезу выдвинул польский лингвист Е. Курилович. Согласно этой гипотезе, древнее состояние сохраняет только ведийский санскрит, древнегреческая система акцентуации является результатом доисторических стяжений гласных, а балтославянская стала результатом передвижения ударения с начальных слогов. При этом наличие в древнегреческом и в балтославянских языках совпадений в месте ударения Курилович считает случайным и несводимым к праиндоевропейскому состоянию[13]. Гипотеза Куриловича была отвергнута научным сообществом[14][15][16].

Л. Г. Герценберг создал гипотезу, согласно которой в праиндоевропейском языке было четыре тона, в основе которых лежало два различительных признака: высота/сила и ларингализованность/фарингализованность. Причём, по мнению учёного, эти тоны могли влиять на согласные звуки[17].

Характеристика интонаций

Для последней фазы существования праславянского языка реконструируют два исконных тона — акут (восходящая интонация) и циркумфлекс (нисходящая интонация) и один инновационный — новый акут, появившийся в результате передвижения ударения[18][19][20]. Ф. Ф. Фортунатов считал циркумфлекс нисходяще-восходящей интонацией[21]. С. Б. Бернштейн также считал циркумфлекс нисходяще-восходящей интонацией, а акут — восходяще-нисходящей[22]. В. А. Дыбо считает акут восходяще-нисходящей интонацией, а циркумфлекс нисходящей[23].

В транскрипции акут обозначается значком ´, циркумфлекс — ̑, а новый акут — ͂[24][25].

Праславянским интонациям регулярно соответствуют литовские, называющиеся идентично, однако произносящиеся обратно праславянским: литовский циркумфлекс (на письме ͂) является восходящей интонацией, а литовский акут (на письме ´) — нисходящей[26]. Следует учитывать, что конечные акутированные слоги в литовском пережили сокращение по закону Лескина, и акут в них исчез (на кратких слогах в литовском интонации не различаются): лит. gerà «хорошая» при geróji «хорошая» (полная форма), *vilkúo «волком» > vilkù. Циркумфлекс в конечных слогах сохраняется: sesuõ «сестра». В жемайтском диалекте литовского акут отражён как «переломленная» интонация (прерывающаяся гортанной смычкой)[27].

Соответствия славянских интонаций балтийским[26]:

Интонация праславянский сербохорватский (штокавский) словенский литовский латышский
Акут *vólga[28] влȁга «влага» vlága «влага» válgyti «есть» val̃gs «влажный»
Циркумфлекс *lǫ̑kъ[29] лу̑к «лук» lȏk «лук» lañkas «обод» lòks «лук, дуга»

В свою очередь, Т. Пронк в своей статье, посвященной праиндоевропейской акцентуации, разбирая работы Дыбо и ряда других исследователей по балто-славянской акцентуации, отмечает, что, помимо древнеиндийских, возможно только праславянские интонации, но не балтские, прямо отражают праиндоевропейскую тональную систему[30]. По мнению Т. Пронка, праславянские интонации не являются инновацией и рассмотрение их в таком качестве, часто как балто-славянской инновации, представляется затруднительным[31].

Х. Станг полагал, что славянский акут, в отличие от литовского, сохранил балто-славянскую природу[32][33].

З. Штибер считал, что первоначально акут и циркумфлекс находились в положении дополнительного распределения: акут стоял на долгих слогах (содержащих долгую гласную или долгий дифтонг), а циркумфлекс на кратких. Фонологизация противопоставления произошла после сокращения долгих дифтонгов[34].

А. Лампрехт[cs] полагал, что акут первоначально находился на слогах с долгим гласным и долгим дифтонгам, возникших после падения ларингалов, а циркумфлекс стоял на кратких дифтонгах и долгих гласных, возникших из стяжения двух кратких[35].

По мнению М. Каповича, акут мог находиться на любом слоге в слове, при условии, что этот слог этимологически восходил к долгому гласному, дифтонгу или дифтонгическому сочетанию: *a (< *ā, *ō), *i (< *ī), *u (< *au̯, *ou̯), *y (< *ū), *ě (< *ē), *ę, *ǫ, *ьr, *ъr, *ьl, *ъl, *er, *or, *el, *ol, а циркумфлекс мог стоять как на кратких, так и на долгих гласных[36].

После формулировки ларингальной теории было замечено, что прабалтославянский акут как правило стоит именно на тех слогах, в которых реконструируют ларингалы. В частности корень *u̯er- «жечь» (хеттск. u̯ar-) отразился в праславянском как циркумфлектированное *vôrnъ «ворон», а его вариант *u̯erH- (хеттск. (u̯)arḫ-) как акутированное *vórna «ворона». Циркумфлекс при этом возникал на долгих гласных, возникших из стяжения двух кратких. Это означает, что прабалтославянское противопоставление акута циркумфлексу и аналогичное греческое возникли независимо друг от друга уже после распада праиндоевропейского языка[37].

Ф. Кортландт считает, что прабалтославянский акут был глоттализованным тоном и сохранился в жемайтском диалекте литовского и латышском языке (переломленный тон). Согласно гипотезе Кортландта, акут характеризовался наличием гортанной смычки, а циркумфлекс её отсутствием[38].

Близкой позиции придерживается Дж. Ясанофф, который полагает, что праиндоевропейские сочетания -VHV- (где, V — любая гласная, а H — любой ларингал) дали в прагерманском, прабалтийском и праславянском сверхдолгие гласные, причём в балтийских и славянских языках оппозиция долгая гласная — сверхдолгая гласная была преобразована в оппозицию глоттализованный тон — неглоттализованный тон. По мнению Ясаноффа тоновая характеристика гласной была независима от места ударения[39].

Метатония

В определённый момент времени в праславянском произошло явление метатонии, когда в определённых положениях (с окончания существительных на *-ša < *-xja, а также с редуцированных *ъ и *ь) ударение перемещалось на на предшествующий слог с циркумфлексной интонацией. Такой слог получал новую интонацию, которую Я. Розвадовский назвал «новым акутом» («новоакутовой интонацией»)[40][41].

Метатония происходила в следующих позициях[42]:

  • при утрате конечного ударного редуцированного в двусложных (после падения редуцированных — односложных) словах
    • в именительном падеже единственного числа существительных, прилагательных и притяжательных местоимений мужского рода (сербохорв. крȃљ «король», цр̑н «чёрный», мȏј «мой»)
    • в именительном падеже числительных (сербохорв. пȇт «пять»)
    • в творительном и местном падежах личного местоимения 3-го лица мужского и среднего родов (чак. ńín «им», ńén «нём»)
    • в родительном падеже множественного числа (чак. žén от ženȁ «женщина»; vlás от vlȃs «волос»; сербохорв. же́нā от жèна; гла́вā от гла́ва «голова»; словен. žén от žéna; lás от lȃs; gláv от gláva)

Новый акут мог стоять как на кратких, так и на долгих гласных. Являлся, скорее всего, восходящей интонацией[43]. Новый акут сохраняется в чакавских и кайкавских диалектах в виде долгого восходящего ударения, в штокавских диалектах в виде долгого нисходящего ударения (старый акут в сербохорватском языке перешёл в краткое нисходящее ударение), в словенском, чешском и восточнославянском языках новый акут совпал со старым[44].

А. А. Зализняк считает, что разница между акутом и новым акутом была исключительно количественной: гласный под новым акутом был долгим, а под акутом — кратким, и указывает на чакавские и словенские данные, где противопоставление акута и нового акута носит именно такой характер[45].

З. Штибер полагал, что метатония имела место после 600 года н. э. и к IX веку в праславянском уже было три интонации[40].

Для словенского языка и кайкавского диалекта сербохорватского следует постулировать наличие четвёртой интонации, также появившейся в результате метатонии: новоциркумфлексной. Однако данное явление, видимо, возникло уже после распада праславянского языка[40][46].

Место ударения

По сравнению с праиндоевропейским языком праславянский пережил некоторые передвижки в месте ударения. Ещё к прабалтославянскому периоду относятся закон Хирта и закон Фортунатова—де Соссюра[47]. По закону Хирта, ударение смещалось на предударный слог, если он содержал неслоговый ларингал: пра-и.е. *dʰuh3mós «дым» (санскр. धूमः dhūmáḥ IAST, др.-греч. θυμός) > лит. dū́mai (мн. ч.), латыш. dũmi (мн. ч.), сербохорв. dȉm (род. п. dȉma), рус. дым (род. п. ды́ма)[47].

В тоже время, Т. Г. Хазагеров рассматривают закон Хирта в качестве сомнительного, а Л. А. Булаховский полагал, что в действительности не имеется надежных оснований для принятия закона Хирта в славянском, также, однако, отмечая, что поправка Лер-Сплавинского к закону Хирта, сформулированная для праславянского языка, делает его действие в славянском более вероятным[48][49][50][51].

Х. Станг и вслед за ним Ф. Кортландт, Р. Дерксен, В. Г. Скляренко и многие другие современные акцентологи отрицают действие закона Фортунатова — де Соссюра в праславянском[52][53][54][55]. Представители московской акцентологической школы (В. А. Дыбо, С. Л. Николаев) в рамках одной из собственных альтернативных реконструкций праславянской акцентологии принимают действие закона Фортунатова — де Соссюра в праславянском[56].

Т. Пронк отмечает, что наблюдения Дыбо по размещению акцента в праславянском могут быть лучше объяснены, если рассматривать данное просодическое явление, как происходящие из размещения акцента в праиндоевропейском[57].

Акцентные парадигмы существительных

В 1957 году Хр. Станг реконструировал для праславянского три акцентных парадигмы. В акцентной парадигме a акутированное ударение всегда стоит на основе, в парадигме b ударение находится всегда на окончании (после возникновения нового акута, могло падать и на корень, если в окончании был редуцированный), в парадигме c в единственном числе ударение ставится на основе, во множественном числе — на окончании. Со слов акцентной пардигмы c ударение могло смещаться на предлоги и союзы[58][59].

Московская акцентологическая школа реконструирует также четвёртую акцентную парадигму (d), характеризующуюся подвижным ударением[60]. При этом, как указывает представитель московской акцентологической школы — С. Л. Николаев, акцентная парадигма (d) является праславянским вариантом акцентной парадигмы (b)[61]. В свою очередь, С. Лашин утверждает, что «а. п. d в историческом развитии представляет собой дрейф от а.п. b к а.п. c, не всюду завершённый»[62].

Праславянские акцентные парадигмы (на примере существительных *-ā-склонения)[63]:

Акцентные парадигмы a b c И. ед. Р. ед. Д. ед. В. ед. Тв. ед. М. ед. И., П. дв. Р., М. дв. Д., Тв. дв. И. мн. Р. мн. Д. мн. В. мн. Тв. мн. М. мн.
*síla *žená *rǫká
*síly *žený *rǫký
*sílě *ženě́ *rǫ́cě
*sílǫ *ženǫ́ *rǫ́kǫ
*sílojǫ *ženójǫ *rǫkojǫ́
*sílě *ženě́ *rǫcě́
*sílě *ženě́ *rǫ́cě
*sílu *ženú *rǫkú
*sílama *ženáma *rǫkáma
*síly *žený *rǫ́ky
*sílъ *žénъ *rǫ́kъ
*sílamъ *ženámъ *rǫkámъ
*síly *žený *rǫ́ky
*sílami *ženámi *rǫkámi
*sílaxъ *ženáxъ *rǫkáxъ

Отражение акцентной парадигмы a в русском и сербохорватском, а также её литовское соответствие (литовская 1-я акцентная парадигма) на примере слова «ворона»[64]:

русский сербохорватский(штокавский) литовский И. ед. Р. ед. Д. ед. В. ед. Зв. ед. Тв. ед. М. ед. И. мн. Р. мн. Д. мн. В. мн. Тв. мн. М. мн.
воро́на врȁна várna
воро́ны врȁнē várnos
воро́не врȁни várnai
воро́ну врȁну várną
врȁно várna
воро́ной врȁнōм várna
воро́не врȁни várnoje
воро́ны врȁне várnos
воро́н врâнā várnų
воро́нам врȁнама várnoms
воро́н врȁне várnas
воро́нами врȁнама várnomis
воро́нах врȁнама várnose

Для акцентной парадигмы a характерна акутовая, значительно реже новоакутовая, интонация[65].

В акцентной парадигме b ударение на корне новоакутовое, а на окончании — акутовое[65].

Отражение акцентной парадигмы c в русском и сербохорватском, а также её литовское соответствие (литовская 3-я акцентная парадигма) на примере слова «голова»[66]:

русский сербохорватский(штокавский) литовский И. ед. Р. ед. Д. ед. В. ед. Зв. ед. Тв. ед. М. ед. И. мн. Р. мн. Д. мн. В. мн. Тв. мн. М. мн.
голова́ гла́ва galvà
головы́ гла́ве galvõs
голове́ глȃви gálvai
го́лову глȃву gálvą
голова́ гла́во galvà
голово́й гла́вōм gálva
голове́ глȃви galvojè
го́ловы глȃве gálvos
голо́в глȃвā galvų̃
голова́м гла́вама galvóms
го́ловы глȃве gálvas
голова́ми гла́вама galvomìs
голова́х гла́вама galvosè

В акцентной парадигме c ударение, стоящее на корне, обычно циркумфлексное. Ударение на окончании акутовое, реже новоакутовое[65].

Отражение праславянского ударения в языках-потомках

Южнославянские языки

В болгарском языке в двусложных словах произошло передвижение ударения со слога с циркумфлексом на следующий слог: злато́ при рус. зо́лото, сербохорв. злâто, чеш. zlato. Старый акут сохраняет прежнее место: бла́то при рус. боло́то, сербохорв. блȁто, чеш. bláto «грязь»[67][68].

В большинстве словенских диалектов ударение сместилось с долгого циркумфлектированного слога на следующий слог: *zlâto > zlatộ «золото», *mêso > mesộ «мясо», *ôko > okộ «глаз»[69].

В штокавском диалекте сербохорватского, на котором основываются литературный сербохорватский, акут отразился как краткая нисходящая интонация (в транскрипции̏ : врȁна «ворона», слȁма «солома», јȁма «яма», бре̏за «берёза»), а циркумфлекс как долгая нисходящая (в транскрипции ̂ : брêг «берег», грâд «город»)[20]. Новый акут также отразился как долгая нисходящая интонация. В многосложных (более, чем два слога) словах краткая нисходящая интонация стоит на слогах со старым циркумфлексом, переживших сокращение. Долгая нисходящая интонация также может стоять на слогах со старым кратким нисходящим ударением, переживших заменительное удлинение в результате падения редуцированных[70]. При этом произошла оттяжка ударения на один слог ближе к началу слова. В слогах, на которые сместилось ударение, сохраняется исконное противопоставление гласных по долготе, но интонация является всегда восходящей (краткая восходящая обозначается значком `, а долгая восходящая — ´): ви́но при чак. vīnȍ и рус. вино́, да́вати при чак. dāvȁti и рус. дава́ть, сèстра при чак. сестрȁ и рус. сестра́[71][72].

В чакавском диалекте сербохорватского акут и новый циркумфлекс отразились как краткая нисходящая интонация (акут: cȅsta «дорога», lȉpa «липа», krȁva «корова»; новый циркумфлекс: kȍra «кора», kȍža «кожа»), циркумфлекс как долгая нисходящая (jâje «яйцо», mêso «мясо», mûž «муж»), новый акут как восходяще-нисходящая интонация (в транскрипции ͂ : krãļ «король», klẽtva «проклятие», gospodãr «хозяин»). Помимо такой системы трёх тонов, в чакавских говорах представлены самые разнообразные системы, от вообще неразличающих тонов до различающих пять тонов (три чакавских тона + долгая восходящая и краткая нисходящая интонации, как в штокавском диалекте)[73].

Восточнославянские языки

Восточнославянские языки сохраняют противопоставление акута и циркумфлекса в слогах с полногласием. На месте бывшего циркумфлекса ударение падает на первый слог полногласного сочетания, на месте бывшего акута — на второй: рус. го́род при сербохорв. грâд, но рус. коро́ва при сербохорв. крȁва, рус. соло́ма при сербохорв. слȁма[74][75].

Разницу между акутом и новым акутом восточнославянские языки полностью утратили. Иногда новоакутовый генезис приписывают закрытому ô в севернорусских говорах, а также рефлексам орі́, олі́, ері́ в слогах с метатезой плавных в украинском языке. Однако детальный разбор обоих случаев показывает, что такое предположение безосновательно[76].

Западнославянские языки

В чешском гласные под акутом отразились как долгие (vrána «ворона», sláma «солома», kláda «колода», bříza < břieza «берёза», umřít < umřieti «умереть»), а под циркумфлексом как краткие (břeh «берег», hrad «за́мок»)[20][77]. Музыкальное ударение сменилось экспираторным, подвижность также была утрачена, в XII—XIII веках в чешском ударение закрепилось на первом слоге[78].

В словацком гласные под акутом и циркумфлексом отразились как краткие (krava «корова», dub «дуб», vlas «волос»), а под новым акутом как долгие (stôl «стол», rúčka «ручка», hláv «голов», rúk «рук»). Как и в чешском, ударение зафиксировалось на первом слоге[79].

В польском в XIV—XV веках ударение закрепляется на первом слоге, а к началу XVIII века сменяется парокситоническим[80]. Однако кое-какие следы праславянского ударения в польском сохранились: новый акут отразился как долгота гласных. Впоследствии количественное противопоставление сменилось качественным: долгие гласные отразились как ą, ó (в диалектах также å и é), а краткие как ę, ó, a и e[81].

В верхнелужицком противопоставление интонаций отразилось в слогах, переживших метатезу плавных (*TorT, *TolT, *TerT *TelT > TroT, TloT, TreT, TleT, где T — любой согласный). В слогах с бывшим акутом обнаруживаются гласные ó и ě, а в слогах с бывшим циркумфлексом — o и e: błóto «болото», wróna «ворона», črjóda «стадо», brěza «берёза», krówa «корова», dróga «дорога», но złoto «золото», drjewo «дерево», črjewo «живот»[74]. Начальные группы *orT, *olT под акутовой интонацией изменились в raT, laT, а под циркумфлексной и новоакутовой в roT, loT[82][83]. Как и в чешском, ударение в верхнелужицком закрепилось на первом слоге[84].

Отражение праславянских интонаций в языках-потомках[85]:

Интонация русский чешский словацкий польский сербохорватский (штокавский) сербохорватский (чакавский) сербохорватский (кайкавский) словенский
Акут воро́на vrána vrana wrona врȁна vrȁna vrȕno vrána
горо́х hrách hrach groch грȁх grȁh grȍh gràh
Новый акут коро́ль král kráľ król крâљ králj krõlj
Циркумфлекс во́рон havran «грач» врâн vrân
во́лос vlas vlas włos vlâs lâos lâs

История изучения

Поворотным моментом считается выход в 1957 году монографии Хр. Станга Slavonic Accentuation, где доказывалось существование в праславянском трёх акцентных парадигм, происхождение нового акута в результате оттяжки ударения, а также тот факт, что новый циркумфлекс является локальной словенско-кайкавской инновацией. Кроме того Станг показал тождество литовской акцентной парадигмы 3 и славянской парадигмы c, из чего вытекала неправомерность закона Фортунатова — де Соссюра, признаваемого ранее всеми акцентологами[86][87].

Напишите отзыв о статье "Ударение в праславянском языке"

Примечания

  1. ↑ Гуйер О. Введение в историю чешского языка. — УРСС, 2004. — С. 71. — 136 с. — ISBN 5-354-00564-7.
  2. ↑ Мейе А. Общеславянский язык. — М.: Издательство иностранной литературы, 1951. — С. 126-127.
  3. ↑ Beekes R. S. P. Comparative Indo-European linguistics: an introduction. — Amsterdam — Philadelphia: John Benjamin’s Publishing Company, 2011. — P. 158.
  4. ↑ Иллич-Свитыч В. М. Именная акцентуация в балтийском и славянском. — М.: Издательство АН СССР, 1963. — С. 4—5.
  5. ↑ Мейе А. Общеславянский язык. — М.: Издательство иностранной литературы, 1951. — С. 127.
  6. ↑ Beekes R. S. P. Comparative Indo-European linguistics: an introduction. — Amsterdam — Philadelphia: John Benjamin’s Publishing Company, 2011. — P. 159.
  7. ↑ Гамкрелидзе Т. В., Иванов Вяч. Вс. Индоевропейский язык и индоевропейцы: Реконструкция и историко-типологический анализ праязыка и протокультуры: В 2-х книгах. — Тбилиси: Издательство Тбилисского университета, 1984. — С. 194—195.
  8. ↑ Języki indoeuropejskie. — Warszawa: PWN, 1986. — С. 24—25.
  9. ↑ 1 2 J. P. Mallory, Douglas Q. Adams. Encyclopedia of Indo-European culture. — London: Fitzroy Dearborn Publishers, 1997. — P. 462. — ISBN 9781884964985.
  10. ↑ Савченко А. Н. Сравнительная грамматика индоевропейских языков. — 2-е изд.. — М.: УРСС, 2003. — С. 154. — ISBN 5-354-00503-5.
  11. ↑ Скляренко В. Г. Праслов’янська акцентологія. — Київ, 1998. — С. 9. — ISBN 966-02-0542-2.
  12. ↑ Olander Th. Balto-Slavic Accentual Mobility. — Berlin-New York: Mouton de Gruyter, 2009. — P. 84. — ISBN 978-3-11-020397-4.
  13. ↑ Kuryłowicz J. L’accentuation des langues indo-européennes. — Wrocław-Kraków: Zakład imienia Ossolińskich — Wydawnictwo PAN, 1958. — P. 411—412.
  14. ↑ Семереньи О. Введение в сравнительное языкознание. — М.: УРСС, 2002. — С. 92.
  15. ↑ Erhart A. Indoevropské jazyky. — Praha: Academia, 1982. — S. 63.
  16. ↑ Савченко А. Н. Сравнительная грамматика индоевропейских языков. — 2-е изд.. — М.: УРСС, 2003. — С. 156. — ISBN 5-354-00503-5.
  17. ↑ Герценберг Л. Г. Вопросы реконструкции индоевропейской просодии. — Л.: Наука, 1981. — С. 157—163.
  18. ↑ Селищев А. М. Старославянский язык. — Издательство Московского университета, Наука. — М., 2006. — С. 210. — ISBN 5-211-06129-2.
  19. ↑ Stieber Z. Zarys gramatyki porównawczej języków słowiańskich. — Państwowe Wydawnictwo Naukowe. — Warszawa, 2005. — С. 62-63.
  20. ↑ 1 2 3 Lamprecht A. Praslovanština. — Brno: Univerzita J. E. Purkyně v Brně, 1987. — С. 78.
  21. ↑ Фортунатов Ф. Ф. Сравнительная фонетика индоевропейских языков // Избранные труды. — М.: Государственное учебно-педагогическое издательство Министерства просвещения РСФСР, 1956. — Т. I. — С. 208.
  22. ↑ Бернштейн С. Б. Сравнительная грамматика славянских языков. — Издательство Московского университета, Издательство «Наука». — М., 2005. — С. 141.
  23. ↑ Дыбо В. А. Морфонологизированные парадигматические акцентные системы. — М.: Языки славянской культуры, 2000. — С. 17. — ISBN 5-7859-0140-4.
  24. ↑ Shevelov G. Y. A Prehistory of Slavic. — Carl Winter Universitätsverlag. — Heidelberg, 1964. — P. 39.
  25. ↑ Schenker A. Proto-Slavic // The Slavonic Languages / Comrie B., Corbett G. — London, New York: Routledge, 1993. — P. 78. — ISBN 0-415-04755-2, ISBN 978-0-415-04755-5.
  26. ↑ 1 2 Shevelov G. Y. A Prehistory of Slavic. — Carl Winter Universitätsverlag. — Heidelberg, 1964. — P. 38.
  27. ↑ Matasović R. Podrebenopovijesna gramatika hrvatskoga jezika. — Zagreb: Matica hrvatska, 2008. — С. 137. — ISBN 978-953-150-840-7.
  28. ↑ Derksen R. Etymological dictionary of the Slavic inherited lexicon. — Leiden — Boston: Brill, 2008. — P. 524—525.
  29. ↑ Derksen R. Etymological dictionary of the Slavic inherited lexicon. — Leiden — Boston: Brill, 2008. — P. 289.
  30. ↑ Pronk Tijmen, On Indo-European tones, accentuation and ablaut // Gotz Keydana, Paul Widmer, Thomas Olander (eds.), Indo-European Accent and Ablaut, University of Copenhagen, Museum Tusculanum Press, 2013, стр. 151—153
  31. ↑ Pronk Tijmen, On Indo-European tones, accentuation and ablaut // Gotz Keydana, Paul Widmer, Thomas Olander (eds.), Indo-European Accent and Ablaut, University of Copenhagen, Museum Tusculanum Press, 2013, стр. 154—155
  32. ↑ Скляренко В. Г. К истории славянской подвижной акцентной парадигмы // Вопросы языкознания, 1991, №6, стр. 72
  33. ↑ Stang Ch. S. Vergleichende Grammatik der Baltischen Sprachen. Oslo, Bergen, Tromso, 1966, стр. 125
  34. ↑ Stieber Z. Zarys gramatyki porównawczej języków słowiańskich. — Państwowe Wydawnictwo Naukowe. — Warszawa, 2005. — С. 62-63. — ISBN 83-01-14542-0.
  35. ↑ Lamprecht A. Praslovanština. — Brno: Univerzita J. E. Purkyně v Brně, 1987. — С. 26.
  36. ↑ Kapović M. [hrcak.srce.hr/index.php?show=clanak&id_clanak_jezik=53756 Razvoj hrvatske akcentuacije] // Filologija. — Zagreb, 2009. — № 51. — С. 2-3.
  37. ↑ Shevelov G. Y. A Prehistory of Slavic. — Carl Winter Universitätsverlag. — Heidelberg, 1964. — P. 46—47.
  38. ↑ Kortlandt F. [openaccess.leidenuniv.nl/bitstream/handle/1887/1887/344_056.pdf?sequence=1 Proto-Indo-European tones?] // Journal of Indo-European Studies. — 1986. — № 14. — С. 154-155.
  39. ↑ Jasanoff J. [www.people.fas.harvard.edu/~jasanoff/pdf/Acute%20vs.%20circumflex.pdf Acute v.s. circumflex: Some Notes on PIE and Post-PIE Prosodic Phonology] // Harvard Working Papers in Linguistics. — 2003. — Т. 8. — P. 249-252.
  40. ↑ 1 2 3 Stieber Z. Zarys gramatyki porównawczej języków słowiańskich. — Państwowe Wydawnictwo Naukowe. — Warszawa, 2005. — С. 63. — ISBN 83-01-14542-0.
  41. ↑ Селищев А. М. Старославянский язык. — Издательство Московского университета, Наука. — М., 2006. — С. 211. — ISBN 5-211-06129-2.
  42. ↑ Shevelov G. Y. A Prehistory of Slavic. — Carl Winter Universitätsverlag. — Heidelberg, 1964. — P. 534—536.
  43. ↑ Kapović M. [hrcak.srce.hr/index.php?show=clanak&id_clanak_jezik=53756 Razvoj hrvatske akcentuacije] // Filologija. — Zagreb, 2009. — № 51. — С. 3.
  44. ↑ Селищев А. М. Старославянский язык. — Издательство Московского университета, Наука. — М., 2006. — С. 211-212. — ISBN 5-211-06129-2.
  45. ↑ Зализняк А. А. От праславянской акцентуации к русской. — М.: Наука, 1985. — С. 160.
  46. ↑ Derksen R. Etymological dictionary of the Slavic inherited lexicon. — Leiden — Boston: Brill, 2008. — P. 8—9.
  47. ↑ 1 2 Shevelov G. Y. A Prehistory of Slavic. — Carl Winter Universitätsverlag. — Heidelberg, 1964. — P. 46.
  48. ↑ Хазагеров Т. Г. [www.baltistica.lt/index.php/baltistica/article/view/1467/1381 Второй закон Ф. де Соссюра и проблемы балто-славянской языковой общности] // Baltistica. — 1980. — Т. 16, № 2. — P. 136.
  49. ↑ Скляренко В. Г. К истории славянской подвижной акцентной парадигмы // Вопросы языкознания, 1991, №6, стр. 74—75
  50. ↑ Булаховский Л. А. Дискуссии и обсуждения. Материалы к IV Международному съезду славистов // ВЯ, 1958, № 1, с. 42-43.
  51. ↑ И. К. Можаева. Библиография советских работ по славянской акцентологии за 1958—1962 гг. // Краткие сообщения Института славяноведения, вып. 41. Славянская и балтийская акцентология. М., 1964. с. — 70
  52. ↑ Дыбо В. А. Сравнительно-историческая акцентология, новый взгляд: по поводу книги В. Лефельдта "Введение в морфологическую концепцию славянской акцентологии" // Вопросы языкознания. М., 2006. № 2, стр. 6
  53. ↑ Kortlandt, F. Balto-Slavic accentuation revisited. // Studies in Germanic, Indo-European and Indo-Uralic (Leiden Studies in Indo-European 17), Amsterdam & New York: Rodopi, 2009, стр. 345
  54. ↑ Derksen R. Introduction to the History of Lithuanian accentuation // Studies in Slavic and General Linguistics. — 1991. — Т. 16. — P. 56.
  55. ↑ Скляренко В. Г. К истории славянской подвижной акцентной парадигмы // Вопросы языкознания, 1991, №6, стр. 75
  56. ↑ Дыбо В. А. Сравнительно-историческая акцентология, новый взгляд: по поводу книги В. Лефельдта "Введение в морфологическую концепцию славянской акцентологии" // Вопросы языкознания. М., 2006. № 2, стр. 15
  57. ↑ Pronk Tijmen, On Indo-European tones, accentuation and ablaut // Gotz Keydana, Paul Widmer, Thomas Olander (eds.), Indo-European Accent and Ablaut, University of Copenhagen, Museum Tusculanum Press, 2013, стр. 155, 159
  58. ↑ Бурлак С. А., Старостин С. А. Сравнительно-историческое языкознание. — М.: Академия, 2005. — С. 225. — 432 с. — ISBN 5-7695-1445-0.
  59. ↑ Kapović M. [hrcak.srce.hr/index.php?show=clanak&id_clanak_jezik=53756 Razvoj hrvatske akcentuacije] // Filologija. — Zagreb, 2009. — № 51. — С. 3-4.
  60. ↑ Kapović M. [hrcak.srce.hr/index.php?show=clanak&id_clanak_jezik=53756 Razvoj hrvatske akcentuacije] // Filologija. — Zagreb, 2009. — № 51. — С. 7.
  61. ↑ Николаев С. Л. Восточнославянские рефлексы акцентной парадигмы d и индоевропейские соответствия славянским акцентным типам существительных мужского рода с o- и u-основами // Карпато-балканский диалектный ландшафт: Язык и культура. 2009–2011. Вып. 2. Москва, 2012, стр. 40
  62. ↑ Светозар Лашин. Акцентуация глаголов на -iti, производных от существительных праславянской а. п. d: пробный шар. // Балто-славянская акцентология. IWoBA VII: Материалы VII международного семинара. Отв. ред. М. В. Ослон, М.: Языки славянской культуры, 2016, стр. 70
  63. ↑ Дыбо В. А., Замятина Г. И., Николаев С. Л. Основы славянской акцентологии. — М., 1990. — С. 8-9. — ISBN 5-02-011-011-6.
  64. ↑ Matasović R. Podrebenopovijesna gramatika hrvatskoga jezika. — Zagreb: Matica hrvatska, 2008. — С. 210. — ISBN 978-953-150-840-7.
  65. ↑ 1 2 3 Derksen R. Introduction to the History of Lithuanian accentuation // Studies in Slavic and General Linguistics. — 1991. — Т. 16. — P. 54.
  66. ↑ Matasović R. Podrebenopovijesna gramatika hrvatskoga jezika. — Zagreb: Matica hrvatska, 2008. — С. 212-213. — ISBN 978-953-150-840-7.
  67. ↑ Гуйер О. Введение в историю чешского языка. — УРСС, 2004. — С. 72. — 136 с. — ISBN 5-354-00564-7.
  68. ↑ Shevelov G. Y. A Prehistory of Slavic. — Carl Winter Universitätsverlag. — Heidelberg, 1964. — P. 42.
  69. ↑ Lencek R. The structure and history of the Slovene language. — Columbus: Slavica, 1982. — P. 83. — ISBN 0-89357-099-0.
  70. ↑ Matasović R. Podrebenopovijesna gramatika hrvatskoga jezika. — Zagreb: Matica hrvatska, 2008. — С. 169. — ISBN 978-953-150-840-7.
  71. ↑ Shevelov G. Y. A Prehistory of Slavic. — Carl Winter Universitätsverlag. — Heidelberg, 1964. — P. 41.
  72. ↑ Matasović R. Podrebenopovijesna gramatika hrvatskoga jezika. — Zagreb: Matica hrvatska, 2008. — С. 169—170. — ISBN 978-953-150-840-7.
  73. ↑ Lisac J. Hrvatska dijalektologija 2. Čakavsko narječje. — Zagreb: Golden marketing - Tehnička knjiga, 2009. — С. 23—26. — ISBN 978-953-212-169-8.
  74. ↑ 1 2 Shevelov G. Y. A Prehistory of Slavic. — Carl Winter Universitätsverlag. — Heidelberg, 1964. — P. 43.
  75. ↑ Matasović R. Podrebenopovijesna gramatika hrvatskoga jezika. — Zagreb: Matica hrvatska, 2008. — С. 139. — ISBN 978-953-150-840-7.
  76. ↑ Зализняк А. А. От праславянской акцентуации к русской. — М.: Наука, 1985. — С. 160-163.
  77. ↑ Shevelov G. Y. A Prehistory of Slavic. — Carl Winter Universitätsverlag. — Heidelberg, 1964. — P. 42—43.
  78. ↑ Гуйер О. Введение в историю чешского языка. — УРСС, 2004. — С. 72. — 117 с. — ISBN 5-354-00564-7.
  79. ↑ Short D. Slovak // The Slavonic Languages / Comrie B., Corbett G.. — London, New York: Routledge, 1993. — P. 533. — ISBN 0-415-04755-2.
  80. ↑ Długosz Kurczabowa K., Dubisz S. Gramatyka historyczna języka polskiego. — Wydawnictwo Uniwersytetu Warszawskiego. — Warszawa, 2006. — С. 133—134.
  81. ↑ Дыбо В. А., Замятина Г. И., Николаев С. Л. Основы славянской акцентологии. — М., 1990. — С. 13-14. — ISBN 5-02-011-011-6.
  82. ↑ Stone G. Sorbian // The Slavonic Languages / Comrie B., Corbett G. — London, New York: Routledge, 1993. — P. 609—610.
  83. ↑ Schaarschmidt G. A historical phonology of the upper and lower Sorbian languages. — Heidelberg: Universitätsverlag C. Winter, 1997. — P. 45. — ISBN 3-8253-0417-5.
  84. ↑ Schaarschmidt G. A historical phonology of the upper and lower Sorbian languages. — Heidelberg: Universitätsverlag C. Winter, 1997. — P. 87—88. — ISBN 3-8253-0417-5.
  85. ↑ Дыбо В. А., Замятина Г. И., Никола

wiki-org.ru

Ударение в праиндоевропейском языке Википедия

Языки, сохранившие свободное ударение

Лучше всего индоевропейскую систему ударения сохранил ведийский санскрит[5]. В этом языке ударение оставалось свободным и было музыкальным[6]. Согласно древнеиндийскому грамматику Панини, в ведийском санскрите было три тона — उदात्तः (udāttaḥ IAST, высокий тон), अनुदात्तः (anudāttaḥ IAST, низкий тон) и स्वरितः (svaritaḥ IAST, понижающийся тон)[7]. Основным тоном был udāttaḥ, на слог, следующий за слогом с udāttaḥ, приходился восходяще-нисходящий тон — svaritaḥ (svaritaḥ становился самостоятельным ударением, когда в предшествующем слоге гласный, несущий udāttaḥ, исчезал в результате сандхи), на все остальные слоги падал низкий тон — anudāttaḥ[8][9][10]. Вскоре после начала новой эры такая система акцентуации в санскрите была утрачена[11]. Для тематических и большинства многосложных атематических существительных в ведийском было характерно колумнальное ударение (находящееся на одном месте во всей парадигме слова), а подвижное ударение имело место у односложных и некоторых многосложных атематических существительных. Тематические глаголы характеризовались колумнальным ударением, а атематические подвижным[12].

Противопоставление udāttaḥ и svaritaḥ не восходит к праиндоевропейскому языку, а является продуктом собственно индоиранской истории[13].

В авестийской письменности ударение не обозначается, поэтому о его характере можно судить только по косвенным признакам. Например, в данном языке r оглушается перед глухими смычными в ударном слоге, но не оглушается в безударном[14][15]. По всей видимости, индоевропейское ударение в том или ином виде сохранилось в ряде индоиранских языков: афганском, ваханском, дамели, шина, йидга[16][17][18].

Греческое обозначение акута

Древнегреческий также неплохо сохранил место индоевропейского ударения, однако в нём его свобода была ограничена законом трёх слогов (ударение могло находиться не далее третьего слога от конца слова, при условии, что последний слог краток, если же последний слог был долог, то ударение могло находиться только на предпоследнем или последнем слогах). Кроме того, для древнегреческого актуален

ruwikiorg.ru